2. Наш вариант системного мышления: третье поколение

Варианты системного подхода

Системное мышление (systems thinking) — это мышление с использованием основных понятий и мыслительных приёмов системного подхода (systems approach). Есть много разных вариантов системного подхода, существенно отличающихся друг от друга в степени проработанности, используемой ими терминологии и деталях, но совпадающих в своих основах. Главное во всех вариантах системного подхода — это многоуровневое рассмотрение системы как части какой-то надсистемы сначала, чтобы потом рассматривать подсистемы как части системы. Этот мыслительный ход (сначала к надсистеме, «наверх» по системным уровням, потом к подсистеме, «вниз» по системным уровням) выполняется на много уровней вверх и вниз.

Речь идёт о выделении систем, надсистем, подсистем исключительно вниманием прямо на работающей/функционирующей системе. Никакой разборки систем на физические отдельные части не производится. В ходе физической сборки/разборки во время создания системы (а не во время использования/работы/функционирования) такое «строительное» рассмотрение конструктивных/материальных частей системы тоже есть, но оно в системном мышлении оказывается не главное. Главное — это в момент использования/работы/функционирования, и вот эти функциональные части системы (функциональные объекты, роли) выделаются вниманием. Чтобы не утерять внимания, используем запись — системное мышление предусматривает системное моделирование, оно не проходит чисто «в уме». Не пишете — не мыслите! Об этом «выделении вниманием» и записях для неутери внимания при отвлечениях мышления подробней наставлялось в предыдущих руководствах по программе рабочего развития.

Впервые системный подход появился в физике. Понятие системы в современном системном подходе более развито, чем понятие системы в физике. Система в физике — это просто часть мира/вселенной в рассмотрении. В этом плане есть рассматриваемая часть всего мира как система, граница системы и весь остальной мир за границей системы как окружение/среда/environment. Системы в физике (например, понятие термодинамической системы) долгое время не относили даже к полноценному системному подходу, потому как в физике особо не обсуждалась многоуровневость систем: там хватало обсуждения системы, состоящей из каких-то частей в окружении, и только. В то же время понятие системы в физике используется весьма активно до сих пор¹.

Системный подход как основа системного мышления именно под названием systems thinking появился сначала на биологическом материале. Биологи пытались описать заливной луг как целое с его сотнями видов растений и животных и круглогодичными изменениями. Живое на части не разрежешь, луг оказался исключительно сложным объектом для описания и понимания. Поэтому системное мышление появилось как управление движением внимания исследователя по разным уровням деления целой системы на части (или наоборот, сборки вниманием целой системы из отдельно выбираемых вниманием частей).

Основы системного подхода претерпели существенное развитие с момента предложения в 1937 году биологом Людвигом фон Берталанфи² общей теории систем. Вообще, подход (approach) — это когда разработанные в рамках одного метода на примере одной предметной области понятия, методы мышления, приёмы действия и инструменты их поддержки применяются затем к другим предметным областям. Общая теория систем была разработана главным образом на развитом на биологическом материале понятии системы из физики (это было что-то типа «теория физики для биологов»), а уж затем было предложено применять её положения ко многим и многим другим предметным областям («общая теория систем», оторванная уже и от предметной области биологии).

Сегодня предложение каких-то важных типов объектов и отношений в какой-то предметной области чаще всего называют framework, что переводится тоже как «подход». Этот «подход»/framework представляет собой какую-то онтику (частную онтологию, не согласованную с другими онтиками в других предметных областях, всё-таки под онтологией понимается какое-то общее понимание объектов и отношений, существующих в мире), задаваемую не на формальном математическом языке, а в виде не слишком формального текстового описания. Мы дальше отметим, что чем выше уровень абстракции таких «подходов», тем меньше они будут похожи на «математические формализмы», тем больше они будут выражаться текстами на естественном языке, задающим понятия и отношения между понятиями путём предъявления каких-то примеров употреблений этих понятий в тексте, а не путём математических формальных определений, как в математике. Интеллектуальные агенты сегодня — это не логические компьютеры, а живые люди и AI-агенты, работающие не в локальных/символьных (как математики, «с формулами»), а в распределённых (как в мозгу или компьютерной нейросети) представлениях, несимвольных (можете думать о «голографии» как примере нелокальных представлений, хотя этих нелокальных представлений существует множество самых разных вариантов³). Вот на таком низком уровне формальности описывается и набор объектов и отношений системного подхода/approach/framework, хотя начальные работы по системному подходу и пытались унаследовать более формальный язык описаний из физики, откуда и пришло понятие системы.

Онтология нашего варианта системного мышления приведена (с источниками литературы, откуда взяты эти понятия) в кратком виде в последнем разделе нашего руководства, и это тоже сделано в виде текста на естественном языке, ссылающегося на источники литературы, которые тоже являются текстами на естественном языке. Но важно подчеркнуть: системный подход подразумевает тексты, изложенные не в рамках прототипной теории понятий (много метафор, произвольная типизация), а в рамках теоретической теории понятий (строгая типизация объектов и отношений). Если вы не поняли выделенный предыдущий фрагмент текста, вам обязательно нужно вновь обратиться к предыдущим руководствам, наставления по онтологическому моделированию — там!

С момента появления общей теории систем в 30-х годах 20 века на базе системного подхода возникали и умирали целые дисциплины/теории. Например, так родилась в 1948 году и затем в семидесятых была предана забвению кибернетика. Поэтому до сих пор можно встретить старинные варианты системного подхода, существенно переплетённые с кибернетикой и несущие в себе все её недостатки, прежде всего попытку свести всё понимание мира к работе поддерживающих гомеостаз (т.е. неизменность своего состояния) систем с обратными связями.

Кибернетика активно использовалась в госпланировании и показала там неадекватность: экономика сама по себе неравновесна, никакого «баланса спроса и предложения», возвращающего к равновесию, нет, ибо экономика развивается, меняется, а не балансирует вокруг какого-то «равновесия». Остатки кибернетики существуют теперь только в виде теории автоматического регулирования, где действительно нужно управлять в технической системе каким-то постоянным параметром, следить за «отклонениями». Но в большинстве ситуаций речь идёт не об «отклонениях» от точки равновесия, а как раз о продвижении к каким-то целям и опоре на неравновесные состояния. Современные варианты описания взаимодействия системы и окружающего мира (например, теория active/embodied inference) не предполагают выделения «управляющей системы» в простой «петле обратной связи», и они базируются на других предположениях о принципах взаимодействия системы и окружения, нежели кибернетика.

Самый распространённый вариант кибернетического системного подхода отражён в способе моделирования «системная динамика» (system dynamics⁴) и сводится к нахождению и явному отражению в модели каких-то связей, которые могут замыкаться в циклы, приводя к появлению колебаний вокруг какого-то положения равновесия. Такое «кибернетическое моделирование» сверхупрощено и плохо отражает самые разные виды систем, совсем не похожие на кибернетический «регулятор Уатта».

Развитие, эволюция отлично описываются системными представлениями, но плохо описываются представлениями «управления»/control, то есть представлениями кибернетики. В целом моделирование разных по природе (электрических, химических, экономических и т.д.) связей на одном системном уровне (и даже на разных системных уровнях) выполняется произвольными системами дифференциальных уравнений. Иногда это описание произвольными системами дифференциальных уравнений в инженерии называют «системное моделирование», но оно существенно шире узкого класса уравнений «системной динамики». Но это уже не совсем системный подход, это просто имитационное моделирование систем в «железной» инженерии (и иногда организационных систем). Так что если вы увидели «системный моделер», то это необязательно системный подход и системное мышление — чаще всего речь идёт о «системном моделировании» как варианте акаузального имитационного моделирования киберфизических систем, чаще всего на языке Modelica. Как и в случае системной динамики, для этого есть большое количество разнообразного софта⁵. Так что какой-нибудь System Modeler⁶ от Wolfram — это совсем необязательно моделер, поддерживающий системный подход и системное мышление. Это просто инструмент физического моделирования киберфизических систем («железных» систем, в которых есть какие-то управляющие компьютеры, «кибер» часть).

Системный подход уже получил широкое распространение в инженерии и менеджменте. В инженерии в пятидесятые-шестидесятые годы прошлого века превалировало «математическое» понимание системного подхода, которое по факту сводилось просто к активному использованию математического моделирования при решении инженерных проблем («системное моделирование» как имитационное моделирование — отголоски ещё тех времён). «Системность» заключалась в том, что модели при этом набирались из самых разных теорий/дисциплин, как естественнонаучных, так и инженерных (электрика, механика, химия для случая химических реакций, расчёты изменения давления, тепломассопереноса и т.д.) для разного уровня структуры системы (системы в целом и подсистем разного уровня).

Описание тех или иных «систем» проводилось с использованием многочисленных моделей, отражающих разные интересующие инженеров и учёных свойства систем в различных ситуациях.

Чаще всего такое в большой мере завязанное на математические имитационные/simulations модели системное моделирование (часто говорили «системный анализ», ни о каком синтезе тогда и речи не было) противопоставлялось так называемому редукционизму (сведению к простому).

Для редукционизма, объявлявшегося главным в науке (это же «сведение к простому», деление на всё более и более мелкие части — научность искалась тут, «как более сложное объяснить работой более простого») было характерно выделение одной главной точки зрения, одной теории/дисциплины и метода моделирования для какого-то уровня структуры объекта или предмета исследования. Скажем, человек рассматривался на уровне молекул (т.е. биохимическом уровне), и из этого пытались выводиться все знания о человеческой природе: в том числе и его мышление, и социальное поведение объяснялось как сложное сочетание биохимических процессов.

Системный подход преодолевал очевидную бессмысленность одноуровневого упрощенчества редукционизма, и поэтому стал очень популярен. Системно мыслить — это прежде всего удерживать во внимании тот уровень дробления системы на части, на котором уместно обсуждать проявляющиеся на этом уровне новые (emergent, эмерджентные) свойства, которых ещё не было на предыдущих уровнях разбиения системы на части, и уже нет на уровнях выше системы, на уровне надсистемы. Эти свойства необходимы для удобства действия в физическом мире.

Системный подход не подразумевает простого физического или математико-логического понимания отношения «часть-целое». Так, «дом состоит из кирпичей» — это верное утверждение в физике и математике, но неверное в системном подходе. В системном подходе заметят, что пропущен ещё один уровень в системном разбиении целых систем на части («состоит из» — это отсылка к отношению композиции/«часть-целое»): стены! Если вы будете строить дом, то указывать положение каждого кирпича в доме, чтобы более-менее компактно описать дом — это очень неправильно. Много проще описать, как из кирпичей составлены стены, а затем описать, как из стен составлен дом. Системы вводятся тогда, когда их введение позволяет что-то описать более компактно, удобно, проще для действия в физическом мире.

Вкус борща в момент его готовки нужно обсуждать как зависящий от способа приготовления его из кусочков овощей и мяса, неадекватно обсуждать идущие в ходе готовки биохимические процессы на уровне клеток растений-овощей и клеток мяса. Эти процессы никуда не деваются, они вполне себе идут в ходе готовки, но это неправильный уровень структуры вещества для обсуждения вкуса борща! Знание о том, как сворачивается белок мяса в ходе варки борща, конечно, имеет непосредственное отношение к изменению вкуса сырого мяса на варёное, но вряд ли это поможет повару! Вниманием нужно выделять целые овощи и их куски, приёмы готовки и зависимость вкуса от этих приёмов обсуждаются на этом уровне крупности вещества: целые овощи и куски мяса, нарезанные на небольшие кусочки, принятые в той или иной кухне (чуть более крупные в южной готовке, чуть более мелкие в северной). И нельзя обсуждать вкус борща, если обсуждать званый вечер со сменой шести блюд, где борщ будет только одной из смен: обед уже не имеет «вкус борща», хотя борщ там и является его составляющей частью. И главное — это просто выделение вниманием в реальной ситуации готовки борща и реальной ситуации обеда нужных нам для каких-то целей (приготовление обеда с вкусным борщом) частей.

Про редукционизм «борща из свёрнутых в ходе варки белков» будут все те же самые рассуждения, что и про «дом из кирпичей».

Ситуация с домом или борщом кажется простой, но давайте возьмём проект создания авиалайнера, в котором планируется 6 млн индивидуальных деталей. Как вы с огромной командой из пары сотен тысяч человек, занятых его изготовлением на заводах разных стран, будете рассматривать этот авиалайнер, чтобы не упустить ничего важного? На уровне материалов, из которых этот авиалайнер состоит? Это будет правильно, если считать прочность лайнера. Но если считать подъёмную силу его крыльев, то уровень материалов не поможет. Большую и сложную систему из миллионов индивидуальных частей нужно описывать на множестве уровней её сборки в целое, причём описывать для самых разных целей самыми разными способами, не терять ни один из них! Системное мышление помогает не потерять внимание тысяч людей, не забыть что-то важное при делении на части или при сборке целого из частей, не отвлечься на неважное.

Управлять вниманием к 6 млн индивидуальных деталей в авиалайнере, чтобы не забыть ни одной детали, и рассмотреть и аэродинамику, и пассажировместимость, и общую стоимость проекта, и безопасность при попадании молнии, и размеры цеха для сборки авиалайнера — вот это всё стало не интеллектуальным подвигом, а обыденной мыслительной работой после появления системного мышления в инженерии. И имена гениев-авиаконструкторов вроде Мессершмитта и Туполева остались в прошлом, для современных более сложных самолётов уже не нужно иметь гениев в составе команды! Системное мышление, поддержанное компьютером (даже без компьютера с AI), вполне справляется. Не нужно иметь абсолютного гения Королёва, чтобы делать такие сложные запуски космических кораблей, какие делает сейчас SpaceX.

По этой линии борьбы с редукционизмом дошли до того, что системное мышление начали объявлять холистическим, то есть говорящем о примате целого над частями. В холизме поведение частей объясняется существованием целого. Но холизм оказался такой же ошибкой, что и редукционизм: системное мышление борется с полным отказом от рассмотрения зависимостей поведения целого как поведения его частей (редукционизм) как и полным отказом от рассмотрения зависимостей поведения частей в зависимости от происходящего с целым (холизм).

Слово «система» в конце семидесятых годов стало респектабельным, и его стали использовать в том числе и те люди, которые были совсем незнакомы с системным подходом в любой его версии, которые не понимали сути системного подхода, его способа управления вниманием при рассмотрении сложных ситуаций. По факту, слово «система» вдруг стало синонимом слова «объект» — что-то, что попало в сферу нашего внимания. Связь со вниманием осталась, но специфика того, что речь идёт о внимании к определённому уровню крупности нарезки на объекты, и уровней этих множество, и способов нарезки тоже множество — вот это было полностью потеряно. Никакого системного мышления, которое потом бы работало с «объектами-системами», увы, у пользующихся словом «система» не было.

Это «попсовое» понимание слова «система» было унаследовано и современными системами AI (Bard, Claude, ChatGPT и т.д.). Увы, с ними нельзя поддержать разговор про современное системное мышление: в бытовом понимании слово «система» не тип объекта, как в системном подходе, а «почти синоним» объекта. Вместо теоретической теории понятий и её строгой/формальной типизации (медленное мышление S2 по Канеману⁷) в системах искусственного интеллекта используется прототипная теория понятий с её нестрогими аналогиями как основой мышления (быстрое мышление S1 по Канеману), причём не из современного системного подхода, а из обыденной речи. Поэтому осторожней беседуйте с системами AI (а также с обывателями) на тему системного мышления, слово «система» знают все — но для них всех это не тип объекта из системного подхода, и не все могут отследить строгость использования типа!

В восьмидесятых в менеджменте тоже появилось множество учебников системного подхода, математики там уже не было. Акцент делался на том, что в системе «всё со всем связано», при этом существенные связи могут выпасть из традиционных монодисциплинарных рассмотрений (опять борьба с редукционизмом!). Поэтому нужно привлекать самых разных людей, чтобы в их общении получить возможность выявления этих существенных связей.

Менеджерское изложение системного подхода было ценным тем, что в нём обратили внимание на необходимость при обсуждении каких-то целевых систем учитывать их системы-создатели, обычно состоящие из людей, организованных в предприятия. Потом рассмотрение этих людей сделают обязательным, и речь пойдёт не о самих людях, а об их ролях в проекте, которые назовут стейкхолдерами/stakeholders. Иногда стейкхолдерами называли при этом исполнителей ролей, а иногда и сами роли — стейкхолдером в «инженере Васе» некоторые люди считали Васю, а некоторые — инженера. Мы в нашем руководстве поэтому избегаем говорить «стейкхолдер» и называем инженера ролью, а Васю — агентом (играющим роли, в том числе роль инженера). В любом случае, без систем-создателей обсуждать целевую систему стало неправильно, тем самым в восьмидесятых годах прошлого века появилось второе поколение системного подхода. Хотя исполнителей ролей и сами роли нещадно путают до сих пор, слово stakeholder используют очень по-разному, будьте тут аккуратны.

В книгах с менеджерским изложением «системности» на каждую рекомендацию «учитывать целостность системы», «думать холистически», «смотреть на проблемы с разных сторон» нужно было бы дать ещё десяток: как именно это делать. На каждое «думать холистически» не мешало бы напоминать, что про части системы тоже нужно не забывать, холизм так же полезен и так же вреден, как и редукционизм. В менеджерском системном мышлении (это очень, очень много книг! Если вы начнёте гуглить, с большой вероятностью найдёте именно менеджерские книжки) многоуровневость разбиения системы на части не подчёркивалась, различные способы разбиения на части (например, функциональные части — удобные для обсуждения функционирования/работы системы, конструктивные части — для обсуждения того, из чего система сделана) не рассматривались.

Например, возьмём ножницы: функционально там ножевой блок и ручка (время использования/эксплуатации, то есть объясняем, «как работают»), а конструктивно — два конца, два кольца и посредине гвоздик (время изготовления, «как и из чего сделать»). Оба описания (дальше мы узнаем, что таких описаний надо больше) нужны для того, чтобы спроектировать, изготовить, а затем эксплуатировать ножницы. Теперь найдите подобное различение разных делений на части системы в «попсовых» книжках о системном мышлении в менеджменте. Нет, этого там не будет (в нашем руководстве — будет!), просто говорится, что «систему нужно описывать разными способами». Это понятно и без учебников, что разными способами. А вот какими именно способами?

Ответ на этот вопрос в менеджерских книгах отсутствовал, постулировалось просто, что «надо думать о частях и целом, это крайне полезно», и всё. В инженерных книгах по системному мышлению (вернее, книгах по использованию системного мышления в инженерии — книгах по системной инженерии) ответ на этот вопрос («сколькими способами минимально надо разбивать систему на части?») давался, причём со временем число этих способов росло — сейчас это минимально четыре способа (и уже есть кандидат на пятый способ), и это минимальное число способов разбиения на части! Мы их рассмотрим подробнее в последующих разделах нашего руководства.

Такая же неконкретность в советах по управлению вниманием в сложных ситуациях может быть обнаружена во многих книгах по общей теории систем, восходящих к трудам Людвига фон Берталанфи: прописанные там общие закономерности мало отличаются от философских обобщений, их трудно непосредственно применять в деятельности.

Да, хорошо бы думать о системе в целом — но как вообще увидеть систему в её границах, когда вокруг мельтешит довольно пёстрый и сложный непрерывно меняющийся мир? Вот мы захватили своим вниманием какой-то объект в этом мире. Это будет надсистема или подсистема? А если соседи по проекту увидели систему совсем по-другому, провели границу системы другим способом, нашли в системе другие части, определили функцию системы в надсистеме не так как вы, что в этом случае делать именно вам?!

Менеджерские книжки по системному подходу выглядят пожеланием «быть здоровым и богатым, а не бедным и больным». Никто не возражает «смотреть на систему с разных сторон»! Но с каких именно сторон? И как смотреть на что-то невидимое, например, на вездесущий в менеджерских книгах «процесс»?

Самых разных школ системной мысли с различающимися терминологиями, выделенными самыми разными основными принципами системного подхода, какими-то наработанными вариантами системного моделирования существуют десятки и сотни. Поэтому говорят о системном движении, у которого нет каких-то влиятельных координаторов или ярко выраженного центра, просто отдельные люди в разное время в разных странах чувствуют силу системного подхода и начинают им заниматься самостоятельно, не слишком сообразуясь с другими. А поскольку критериев для отнесения той или иной школы мысли к системному движению нет, то иногда «патриоты» в России и тектологию А.Богданова считают ранним вариантом системного подхода⁸. Более того, это потихоньку транслируется на англоязычную аудиторию⁹.

Буквально в последние пять лет появились работы физиков, которые пытаются объяснить сложность биологических систем со множеством уровней организации/эволюционных уровней/системных уровней как вытекающую из физических законов. Раньше эти попытки не удавались, но Giorgio Parisi получил нобелевскую премию по физике 2021 года¹⁰ за открытие явлений неустроенности/ frustration (не путайте с психологическими «фрустрациями», это от совсем других, геометрических «неустаканенностей»¹¹, термин пошёл в физике с 1977 года). Конфликты между объектами разных системных уровней приводят к беспорядку и флуктуациям (те самые неустроенности/неустаканенности/frustrations) в системах от атомарных до планетарных пространственно-временных масштабов.

Физики стали изучать механизмы процессов, в которых участвуют неэргодические системы, то есть системы с памятью. Первым хорошо изученным примером таких систем стали спиновые стёкла. Стекло — это не кристаллическая структура, но и не жидкость. Стекло нельзя сначала нагреть, затем охладить — и сказать, что оно пришло в то же состояние, как это было бы с кристаллической решёткой или жидкостью. Нет, после нагревания и последующего охлаждения состояние стекла (расположение фрагментов кристаллической структуры) будет другое, ибо в стёклах есть память, они не эргодичны¹² в отличие от самых разных других систем в физике. Эти исследования позволили продвинуть понятие «система» так, что системы в биологии получили объяснительные модели с опорой на физику и математику.

Идея неустроенностей/frustration из объяснений поведения стёкол как систем с памятью позволила физику Кацнельсону и биологам Вольфу и Кунину в 2018 году сделать предположение¹³, что сложность биологических систем и вся эволюция в целом происходят именно от вот этих «неустроенностей», причиной которых становятся конкурирующие/конфликтующие взаимодействия на разных системных уровнях. Скажем, клетки печени хотят неограниченно размножаться, но им это не дают — ибо для организма это же будет рак печени! Или паразит хочет заразить и убить всех хозяев, но тогда вымрет вся его популяция, и выживают только не слишком заразные паразиты.

Именно эти «неустроенности» от конфликта устремлений «спастись» систем на разных системных уровнях (в биологии — уровнях организации: молекулы, клетки, организмы, популяции, экосистемы, все они стремятся сохранить своё существование сейчас и в будущем) порождают все более и более сложные системы всё более и более высоких уровней организации. Это и есть источник жизни в её многообразии. Жизнь — это физический процесс, порождающий сложность за счёт преодоления неустроенностей, проистекающих из-за конфликтующих взаимодействий на разных системных уровнях.

Эволюция (как показывает работа 2022 года Ванчурина, Вольфа, Кацнельсона, Кунина «Toward a theory of evolution as multilevel learning»¹⁴) оказывается многоуровневой оптимизацией вот этих неустроенностей, работа эволюции оказывается очень похожа на работу нейронной сети, многоуровнево оптимизирующей свою структуру на каком-то потоке входных данных. Системное мышление из физики (а именно, термодинамики) вернулось в биологию, и принесло объяснительную теорию на основе математики, включая и объяснение существования всё более и более сложных системных уровней в ходе эволюции (от молекул к клеткам, от клеток к организмам, от организмов к популяциям)¹⁵. Результаты этих догадок физиков безмасштабны, то есть приложимы не только к существам как биологическим системам, но и к их сообществам, а также к сообществам разумных существ (которые ведь тоже физичны!). Более того, эти результаты применимы и к техно-эволюции, разве что геном заменяется на более общий мемом — и в техно-эволюции мемом находится не в каждой клетке описываемого геномом организма, а отдельно от техно-системы, где-нибудь в конструкторском бюро.

Интересно, что (по нашему опыту) работы по приведённым в предыдущем абзаце ссылкам вы прочтёте не сейчас, а только в ходе освоения методологии или даже системного менеджмента: когда будете изучать теорию стратегирования или даже методы орг-стратегирования. Стратегирование (выбор метода, который потом будет принят всерьёз — по которому потом надо будет работать системе, в том числе вашей организации или даже вам самому) вы делаете в условиях техно-эволюции, поэтому хорошо бы понять теорию происходящего. Вот она как раз и изложена в этих работах. Это основа современной эволюционной системной инженерии, подробно техноэволюция рассмотрена в руководстве по системной инженерии. Можете сразу посмотреть работы по ссылкам из предыдущего абзаца, там даже можно найти объяснение, почему все телефоны или автомобили так похожи друг на друга — и существуют на рынке одновременно в огромном разнообразии моделей. Это не сильно отличается от биологических видов: там ведь тоже сосуществует огромное их количество, и они все существенно похожи друг на друга.

Точно так же инженеры в последние несколько лет выяснили, откуда и в технических системах (какая-нибудь система управления авиалайнером), и в биологии (управление велосипедом при спуске по горной дороге) возникают такие сложные обратные связи в поддержании устойчивого управления. Оказалось, что это нужно для достижения точности и скорости одновременно. Обычно элементная база (техническая или биологическая — не имеет значения) или медленна и точна, или быстра и неточна. Если предусмотреть множество обратных связей в самой системе управления, и достаточную разнородность характеристик элементов по шкалам скорости и точности, то можно предложить удивительно хорошо работающие механизмы и даже (по мере развития генной инженерии) организмы.

Скажем, танцоры обладают удивительно точным управлением своим телом, при этом биологи удивляются, насколько медленно и неточно работает wetware («мокрое обеспечение», «мясо») при подобных характеристиках скорости и точности. Грубо говоря, большие мышцы быстро и сильно, но неточно двигают руки-ноги-тело к нужному месту в пространстве, а мышцы поменьше, поточнее и помедленней подруливают, управляясь не столько даже многоуровневыми вычислениями, сколько просто запомненными паттернами управляющих мышцами сигналов (ибо доступ к запомненным значениям быстрее вычислений). Мозг работает тоже не очень быстро, но он берёт на себя только высокоуровневое управление, а основное управление движением идёт на многих уровнях самых разных рефлексов.

Это исследование команды John Doyle¹⁶ показало универсальный характер найденных закономерностей в устройстве многоуровневого управления с множественными обратными связями на необходимо разнообразных элементах. Это исследование выводит заново на идеи кибернетики (хотя слово «кибернетика» в этих исследованиях и не используется) об обратных связях — они должны быть множественными, и внутренними «от контроллеров», а не внешними «от датчиков», как в классической кибернетике! Так что системное мышление обновилось ещё и в части создания надёжных, точных и быстрых систем управления, причём сами закономерности описаны безмасштабно.

Сам John Doyle использовал результаты своих исследований сначала для создания контроллеров в киберфизических устройствах, но затем обнаружил, что это хорошая объяснительная теория для устройства управления в биологических системах. Теперь его интересуют общественные системы и даже человечество в целом, которые он рассматривает при помощи того же математического аппарата и тех же концепций, что и найденные им в ходе изучения киберфизических систем.

И это не единственные новинки системного мышления, которые появились за последние пять-десять лет. В нашем руководстве мы затронем ещё несколько современных трендов в системном подходе. Системный подход активно развивается и прямо сейчас, для него появляются объяснительные физические теории, поддержанные математикой и не противоречащие наблюдениям в технике и биологии.

Моделирование: пропущенные системные уровни

«Дом состоит из кирпичей» — это верное утверждение в физике и математике, но неверное в системном подходе. Приведите ещё три примера таких утверждений.

Системная инженерия: инженерия на основе системного подхода

Наиболее активно после физики, биологии, кибернетики и после этого менеджмента, но до последних наработок по связке физики и биологии, системный подход в 20 веке разрабатывался в системной инженерии (systems engineering).

В русскоязычных переводах инженерной литературы менеджеры часто слово engineering не удосуживаются перевести как «инженерия», так и оставляют «инжинирингом». Можно считать, что «системная инженерия» и «системный инжиниринг» синонимы, но есть маленькая проблема: в России почему-то в тех местах, где занимаются инженерным менеджментом, а не инженерией, называют его тоже «системным инжинирингом» — хотя при этом никаких инженерных (т.е. по изменению конструкции и характеристик системы) решений не принимается, речь идёт только об инженерных решениях по поводу системы-создателя как организационной системы. Эти решения в «системном инжиниринге» делаются тоже с использованием системного подхода, но касаются главным образом организации работ команды проекта по созданию целевой системы (system-of-interest). Грубо говоря, в оригинальной системной инженерии при рассмотрении проекта создания супер-дупер-табуретки::«целевая система» рассматривали главным образом особенности этой табуретки и особенности методов её создания, а вот в «системном инжиниринге» в его российской версии про саму табуретку говорилось бы крайне мало, зато мы бы узнали всё о том, как ведёт себя команда создателей этой табуретки, как она организована. Это тоже важно, но это системная инженерия организации::«создатель системы», то есть системный менеджмент.

Мы будем считать «инженерию» и «инжиниринг» синонимами, но в случае «инжиниринга» рекомендуем проверять на всякий случай, не менеджмент ли (инженерия организации) имеется в виду вместо инженерной работы с целевой системой (то есть занимаются ли в ходе «инжиниринга» изменением целевой системы, или это делают в ходе ещё какой-то другой «инженерии» рядом с «инжинирингом»).

Старинная инженерия работала с веществом, в котором не было никаких особых вычислений, кроме простейших каких-то «обратных связей» типа регулятора Уатта на паровой машине. Современная системная инженерия работает главным образом с киберфизическими системами, типичными из которых будут роботы, ракеты, аэролайнеры, автономные/беспилотные автомобили.

Уже в двадцать первом веке системные инженеры заговорили о том, что ограничений на вид систем по их уровням организации/эволюционным уровням/системным уровням для системной инженерии нет. То есть и изменение вещества такое, чтобы на выходе появилась мыльница или спичка, и изменение вещества такое, чтобы на выходе случился авиалайнер, и изменение людей (их ведь тоже нужно лечить и учить), и изменение организаций (их нужно проектировать и развивать), и сообществ, и обществ, и даже человечества — все эти изменения физического мира к лучшему ведутся системными инженерами. Во всех этих случаях речь идёт о многоуровневом взгляде на устройство объектов: и мыльница, и спичка рассматриваются как части чего-то-то целого (объекты в ситуациях использования мыльницы и спички) и в них самих есть какие-то части, но и общество тоже часть целого человечества, и тоже имеет какие-то свои части. Любой труд по изменению физического мира оказался инженерным, причём речь шла именно о наиболее общей и универсальной, безмасштабной/scale-free инженерии — системной инженерии. Международный совет по системной инженерии (INCOSE) послал инженеров за парту учиться социальным теориям/дисциплинам, чтобы быть готовыми к такому повороту событий, а также призвал именно системных инженеров к ответственности за всю Землю: если не они, владеющие системным мышлением, то никто!¹⁷.

Жизнь с тех пор показала, что не столько люди-инженеры побежали за парту, чтобы стать политиками как инженерами общества, или менеджерами как инженерами организации (хотя многие стали в том числе и менеджерами). Нет, наоборот: люди, считающие себя политиками и менеджерами, начали работать инженерными методами.

Даже в пропагандистских кампаниях сначала определяют потребности, затем проектируют, потом осуществляют, получают отклик, корректируют проект и методы его реализации, занимаются этим непрерывно, а не разово, при этом ещё и эксплуатируют результаты прошедшей части кампании. Удивительно, но вот такой простой и понятный способ описания работы по изменению окружающего мира и его необходимость были сформулированы в более-менее чёткой форме именно системными инженерами. Простота и понятность, конечно, только относительные: такому взгляду на мир надо было учиться.

Унификация рассмотрения самых разных проектов по изменению мира к лучшему и тем самым резкое увеличение простоты описаний самых разных целевых систем самых разных проектов основывались на идее системы как выделяемом из окружения куске мира, который и нужно изменить (материал превратить в деталь, стажёра превратить в мастера, неиндоктринированное общество превратить в индоктринированное). Далее постулировалось, что этот кусок мира (целевая система) в момент его использования наносит миру непоправимую пользу, изменяя его к лучшему (деталь делает работоспособной какое-то «железное» устройство, мастер выполняет полезные работы, индоктринированное общество поддерживает своё существование). Все эти изменения выполняются более-менее одинаково при общем системном взгляде на самые разные системы, несмотря на разницу в терминологии в каждой предметной области.

Скажем, роли менеджера (бизнесмен, организатор с подролями орг-проектировщика и лидера, орг-архитектор, администратор) по отношению к предприятию как системе оказываются примерно теми же, что роли инженера (визионер, разработчик с подролями проектировщика и технолога производства, архитектор, инженер платформы разработки) по отношению к целевой системе, и это позволяет излагать знание о менеджменте много проще, чем подход «с нуля», без использования знаний системной инженерии. Это можно увидеть и на примерах других систем.

Скажем, если личность понимать как набор самых разных мастерств, реализуемых агентом (человеком или даже роботом с AI), то научение человека или робота чему-то новому (например, усилить врождённый интеллект путём образования: обучения мышлению по интеллект-стеку фундаментальных методов) оказывается инженерией личности. И мы видим там те же роли, что и в инженерии «железа» или «софта», что и в менеджменте: культуртрегер (аналогично бизнесмену, визионеру), автор наставлений (аналогично организатору, разработчику, включая подроли методолога как аналога орг-проектировщика и проектировщика, методиста как аналога технолога производства и лидера), тьютор (как аналог архитектора и орг-архитектора, забота об архитектурных характеристиках личности), служба стажировки или деканат (аналог администратора, инженера платформы разработки).

Так что системная инженерия в современном её понимании — это эволюционное изменение мира к лучшему, во всём разнообразии систем разной природы вэтом мире. Труд оказался просто разными изводами инженерии самых разных систем. Труд и понимался обычно не только как «тяжкий труд» со стороны трудящихся, но как изменение мира к лучшему со стороны потребителей продуктов труда. Раньше труд был связан с сельским хозяйством, затем инженерным «заводским» изменением на уровне косного вещества, которое не «оживлялось» компьютерами, вспомните «уроки труда» в школе пятидесятилетней давности, где нужно было изготовить табуретку или выточить деталь на токарном станке.

Теперь ограничение на тип систем, ассоциируемых как продукт труда оказалось снято. Труд, практика, деятельность, инженерия, даже культура и стиль как метод/способ выполнения работы (то есть изменения состояния физического мира) — всё оказалось более-менее синонимами, если использовать эти слова безмасштабно, для всех возможных системных уровней. Хотя у каждого слова и есть какие-то свои оттенки смысла, мы их рассмотрим в руководстве чуть дальше по тексту. Подробному рассмотрению труда как поведения по какому-то паттерну (методу/культуре/практике) интеллектуального агента как системы-создателя какой-то целевой системы-продукта посвящено отдельные руководство, по методологии.

В нашем руководстве по системной инженерии мы главным образом будем рассматривать целевую систему, но не системы-создатели в их графе создателей, где одни создатели создают и развивают других создателей, а затем создают и развивают целевую систему (я основываю предприятие по изготовлению табуреток, предприятие изготавливает при помощи подрядчиков производственную линию по изготовлению табуреток, а затем эта производственная линия изготавливает табуретки — это всё перечислены системы в отношениях создания, причём там ведь ещё происходит и непрерывное развитие меня, предприятия, производственной линии предприятия, конструкции табуреток).

Системы-создатели в графах создателей будут рассмотрены подробно в руководстве по методологии, методы создания и развития систем-продуктов (инженерные процессы) в их самом общем виде и связанное с этими методами разделение труда будет рассмотрено в руководстве по системной инженерии. Методы программирования интеллектуальных создателей на выполнение каких-то методов работы (то есть обучение агентов этим методам) — в руководстве по инженерии личности. Системы-создатели из людей и машин (организации) будут рассмотрены в руководстве по системному менеджменту.

При этом руководства по системной инженерии, инженерии личности, системному менеджменту используют владение системным и методологическим мышлением, что позволяет им быть структурированными схожим образом. Один раз рассказывается, как что-то сделать, это всегда в общих чертах будет одинаково (спроектировать, изготовить, эксплуатировать — и повторять это в бесконечном цикле развития) — а дальше можно рассказывать только некоторые особенности, отличающие инженерию систем разной природы, неживых и живых. Один раз выучить, использовать всегда!

Самое современное из по факту уже устаревших определений системной инженерии дано в Guide to the Systems Engineering Body of Knowledge (руководство по корпусу знаний системной инженерии) в 2023 году, «Системная инженерия — это трансдисциплинарный подход и средства создания воплощения успешных систем. Успешные системы должны удовлетворять нужды их клиентов, пользователей и других проектных ролей» ¹⁸. В глоссарии этого руководства даны и другие определения, например определение от почётных членов (Fellows) INCOSE 2019 года: «трансдисциплинарный и интегративный подход создания успешных воплощения, использования и вывода из эксплуатации инженерной системы, использующий системные принципы и понятия, и научные, технологические и менеджерские методы работы»¹⁹. В этих определениях можно подчеркнуть:

• Успешные замысливание, воплощение, использование и вывод из эксплуатации инженерной системы в физическом мире, с учётом множественности версий непрерывно развиваемой системы — это и есть системная инженерия как особый «метод работы»/«вид труда»/деятельности, способ/культура/стиль/практика работы (а в уникальных вариантах, который был выбран для конкретного проекта — стратегия). Слово «успешные» (successful) тут крайне важно, и имеет не бытовое, а терминологическое специальное значение. Термин «успешный» означает, что проект учитывает ролевые предпочтения (это тоже термин из системного подхода, мы рассмотрим его подробней в следующих разделах руководства) как затрагивающих систему агентов, так и затрагиваемых системой и её проектом агентов. Абстрагируемся пока от того, люди ли эти агенты, или AI, и организованы ли эти люди и AI в какие-то организации, или даже общества, не будем пока разбираться с многоуровневостью агентов по иерархии отношений частей-целых этих агентов. Если ролевые (то есть диктуемые какими-то прикладными методами работы) предпочтения всех этих агентов в ролях заказчиков, плательщиков, пользователей и других (интересы/предпочтения вредоносных ролей, например, воров, учитываются с обратным знаком) учтены, то это и будет «успех». Тем самым успех тут определяется не бытовым, или финансовым, или экологическим, или ещё каким образом, а именно через приемлемость результата проекта для множества агентов-в-ролях, успех определяется как «мы в проекте договорили всех, все довольны». «Договорили всех», кстати, более сильная формулировка, чем «договорились со всеми». Ибо если эти «все» не договорились между собой, то наша договорённость со всеми разваливается, поэтому надёжней договорить всех (включая себя), то есть заняться также организационной работой, а не только собственно инженерной работой. Собственно, это и было новацией второго поколения системного подхода: агенты-создатели (тогда — люди и их организации, сейчас включаем и AI) как надсистемы целевой системы (потребности от них), так и целевой системы (инженерная команда проекта) не менее важны, чем создаваемая ими целевая система.

• Термин «системы» используется в очень специальном значении: это «системы» из системного подхода, а не бытовое слово для «каких-то сложных объектов». Для системной инженерии слово «система» примерно то же, что «физическое тело» для ньютоновской механики — если вы сказали про компьютер «физическое тело», то это автоматически влечёт за собой разговор про массу, форму, объём, потенциальную энергию, модуль упругости, температуру и т.д., но уж никак не цену и не быстродействие самого компьютера. Если вы сказали «система» про компьютер, то это автоматически влечёт за собой разговор про системные уровни, задействованные в работе над созданием и развитием компьютера (транзисторы, микросхемы, печатные платы, компьютер в сборе — от компьютера идём вниз, к частям) и с готовым компьютером (обустройство рабочего места, установка и использование разнообразного софта, от физической границы компьютера вверх, к надсистеме) роли разных агентов и их ролевые предпочтения в важных характеристиках компьютера (concerns), и дальше разговор идёт про концепцию использования, концепцию системы, архитектуру, непрерывную разработку системы и т.д. Все эти понятия будут подробно рассмотрены в нашем руководстве в последующих разделах.

• Трансдисциплинарный и интегративный/междисциплинарный подход — системная инженерия как метод претендует на то, что она работает со всеми остальными прикладными инженерными методами (впрочем, не только инженерными). Трансдисциплинарность (transdisciplinary) означает внешнесть/«потустороннесть» по отношению к самым разным другим дисциплинам (а в нашем случае ещё и другим методам, основанным на этих дисциплинах/теориях/знаниях), а не нахождение в одном ряду, «между» другими дисциплинами. Трансдисциплинарность — это очень сильное заявление, оно означает, что системная инженерия входит во множество самых разных других прикладных методов, она не «равнопредставлена» с ними, а используется прямо внутри рассуждений в рамках прикладных методов. В INCOSE, откуда взято это определение системной инженерии, ничего не говорят про интеллект-стек, но имеется в виду именно то, что системная инженерия входит как метод в сам интеллект-стек, а не является прикладной дисциплиной за его пределами. Системная инженерия в силу своей трансдисциплинарности может «в одну упряжку впрячь коня и трепетную лань». Например, системная инженерия сопрягает людей и AI в ролях инженеров-механиков, баллистиков, криогенщиков, психологов, медиков, астрономов, программистов и т.д. в проектах пилотируемой космонавтики, которые с использованием системноинженерных понятий координируют свои работы в этих сложнейших проектах. Междисциплинарность подхода системной инженерии как раз и означает, что использование метода системной инженерии делает возможным объединение труда множества людей, работающих по самым разным прикладным методам. Сегодня становится понятным, что важнейшей характеристикой трансдисциплинарного знания является его безмасштабность как приложимость к системам любого размера/масштаба/системного уровня, от молекул до человечества с его техносферой в целом, а ещё и выход на бесмасштабность во времени, учёт техно-эволюции. И, конечно, трансдисциплинарность подразумевает неантропоцентричность, агентами могут быть не только люди/homo sapience.

• Слово «воплощение» (realization, «перевод в реальность») означает буквально это: создание материальной (физической, занимающей место в пространстве-времени, т.е. вещественной/материальной) успешной системы. Речь идёт об изменении физического мира, дело не ограничивается только проектированием и другой информационной работой, проект выходит в физическую реальность и меняет её. При этом, как любят заметить физики, «человек-математик и человек-астрофизик — это тоже вещественные объекты, физические системы». Это же замечание относится и к человечеству в целом: оно вполне физично. Так что инженерам можно ставить задачи по изменению человечества, вместе с его техносферой. Вопрос только в том, можно ли потом эти поставленные задачи выполнить, но в физике это не запрещено, значит о таком можно думать. Например, поставить задачу невымирания человечества на ближайший период от десяти тысяч лет, а там посмотрим.

• Использование принципов и понятий системного подхода говорит само за себя. Не используются эти понятия — не системная инженерия, а какая-то другая!

• Методы работы системная инженерия берёт не только научные, но и технологические (полученные методом проб и ошибок), и даже менеджерские (но не, например, религиозные). В руководстве по системной инженерии разбирается вопрос, научна или не научная системная инженерия, и там даётся ровно такой ответ: научна и не научна одновременно. С одной стороны, не отвергаются никакие достижения науки, они сильно облегчают жизнь инженерам. Но если к средневековому инженеру придут с просьбой построить мост через речку, а он ответит, что сопромат изобретут через триста лет, и поэтому он не будет строить мост, «это ненаучно»? Это пример Billy Koen, который чётко говорит, что инженерия не сводится к использованию «научных знаний», но сама она развивается вполне в соответствии с тем, как развивается наука: есть догадки по тому, что представляют собой лучшие методы системной инженерии, а затем эти догадки критикуются, и пережившие эту критику догадки как раз и являются современной версией системной инженерии. Методам мышления о методах работы в инженерии («железа», «софта», живых систем, AI, личностей, сообществ — неважно) посвящено руководство по методологии.

По-английски «системная инженерия» — systems engineering, хотя более ранние написания были как system engineering. Правильная интерпретация (и правильный перевод) — именно «системная» (подразумевающая использование системного подхода) инженерия, а не инженерия систем (engineering of systems) — когда любой «объект» обзывается «системой», но не используется системный подход во всей его полноте. Под инженерией систем²⁰ (например, control systems engineering, manufacturing systems engineering) понимаются обычные инженерные специальности, там легко выкинуть слово «система», которое лишь обозначает некий «научный лоск». Предметные/прикладные (не системные) инженеры легко любой объект называют «системой», не задумываясь об осознанном использовании при этом системного мышления, то есть не используя системный подход и не согласовывая предпочтения самых разных проектных ролей в важных характеристиках системы и характеристиках проекта её создания. В самом лучшем случае про систему предметные инженеры скажут, что «она состоит из взаимодействующих частей» — на этом обычно разговор про «систему» и «системность» заканчивается, он не длится больше двадцати секунд, понятие «система» тут означает примерно то же самое, что «система» в классической физике. Занимающиеся «инженерией систем» очень полезны и нужны, но они не системные инженеры.

А вот из системной инженерии квалификатор «системный» без изменения смысла понятия выкинуть нельзя. Неформально определяемая системная инженерия — это инженерия с системным мышлением в голове (а не любая инженерия, занимающаяся объектами, торжественно поименованными системами просто для добавления указания о сложности этих объектов и научности «как в физике» в их описании).

Справедливо будет сказать, что любая инженерия, которая начинает опираться на владение мышлением по интеллект-стеку, становится системной инженерией. Это верно даже по отношению к инженериям, традиционно таковыми не считаемым (те же менеджмент, или медицина, или образование детей). Все они по факту становятся «системными», если ими занимаются с задействованием всего интеллект-стека, даже если в явном виде слово «системный» к этим инженериям не приписывать и слова «инженерия» не говорить. Вопрос только в том, насколько современная версия как системного подхода, так и остальных положений из фундаментальных теорий/дисциплин методов в составе интеллект-стека используется в каждом конкретном случае. Два разных врача могут использовать очень разные версии интеллект-стека, поэтому один может быть едва системен и рационален в своей работе (по факту это будет не врач, а знахарь), а другой проявлять и рациональность, и системность на уровне не хуже специально обученного системного инженера киберфизических систем.

Интегральность/целостность (полнота охвата всех частей целевой системы согласованным их целым, многоуровневое разбиение на части-целые), трансдисциплинарность (использование самыми разными дисциплинами рассуждений системной инженерии), безмасштабность — это ключевое, что отличает системную инженерию от какой-то прикладной инженерии.

При этом из инженерии уже успела исчезнуть отдельная роль системного инженера: как врача-гинеколога и врача-дантиста сегодня не путают, но признают, что они врачи, так и у системных инженеров не путают разработчиков (с подролями проектировщика и технолога производства) и архитекторов, и даже признают, что у них «продуктивный конфликт ролей». Но принято говорить, что самые разные роли в инженерии (она вся по факту системная сегодня) считают ролями «системных инженеров», если агенты в этих ролях занимаются всей системой в целом в разбиении на много уровней вниз и вверх от границы системы, а не только отдельными частями системы или только отдельными прикладными инженерными (теплотехника, электротехника) или прикладными менеджерскими (операционный менеджмент, орг-проектирование и лидерство в отличие от полноценной инженерии организации) методами работы.

Системная инженерия как отдельный метод/способ работы с «системой в целом» поначалу применялась главным образом для борьбы со сложностью аэрокосмических проектов, и она была там крайне эффективна. Для того, чтобы маленький проект уложился в срок и бюджет, нужно было на системную инженерию потратить 5% проекта, что предотвращало возможный рост затрат проекта на 18%. Для средних проектов на системную инженерию оптимально тратить было уже 20% усилий всего проекта, но если не тратить — возможный рост затрат проекта был бы 38%. Для крупных и очень крупных проектов оптимальные затраты на системную инженерию оказались 33% и 37% соответственно, и это для того, чтобы предотвратить возможный рост затрат проекта на всяческие переделки плохо продуманного 63% и 92% соответственно²¹. Сейчас системная инженерия не выделяется отдельно от прикладной инженерии, ибо от всех прикладных инженеров тоже требуют понимания того, что происходит с системой в целом, их тоже учат системной инженерии.

Системная инженерия с её методами/культурой документирования всех решений по координации труда самых разных агентов в простых небольших проектах «на одного человека» почти не даёт эффекта (там всё хорошо продумывается «в уме» и не требует особых методов мышления, не требует многочисленных согласований важных характеристик системы и проекта). Но в сложных и очень крупных проектах системная инженерия оказывается необходима: без системного мышления в таких коллективных больших проектах допускаются ошибки, которые потом оказывается очень дорого переделывать. Без системного мышления согласно упомянутым в предыдущем абзаце исследованиям сталкиваться со сложностью выйдет чуть ли не вдвое дороже за счёт дополнительной работы по переделкам допущенных ошибок.

В результате системным инженерам, которые догадались в инженерных проектах использовать системное мышление ещё в прошлом веке, удалось выполнить сверхсложные проекты — например, они в 1969-1972 году отправили на орбиту вокруг Луны 24 космонавта, а по самой Луне пешком ходили 12 человек²². Да что там пешком, рекорд скорости по Луне на луномобиле составил 18.6 км/час, при этом люди уезжали от ракеты на Луне на расстояние больше 7 километров!

Достижения современной космонавтики, думаю, тоже не нужно рекламировать, даже с учётом того, что инженерное развитие в этой области было существенно искажено военными проектами, а инженеры развращены государственным финансированием. Сложность космических проектов не позволяла добиваться успехов «обычной инженерией». Так, советская школа инженерии не смогла повторить достижений лунной программы системных инженеров NASA, не смогла повторить многих и многих достижений планетарных программ, которых достигли в NASA. Конечно, у отечественной космонавтики есть и отдельные достижения (например, удачные ракетные двигатели), но при росте сложности проекта в целом неудачи начинают резко перевешивать достижения — типа четырёх подряд неудач лунного старта Н-1²³.

Тут нужно отдельно оговорить, что всё это были достижения ещё первого поколения системного мышления, когда не обращали внимания на успешность системы как удовлетворения предпочтений в важных характеристиках системы и проекта её создания для самых разных проектных ролей. Тогда не обращали явного внимания на системы-создатели надсистемы и их потребности, на системы-создатели целевой системы. В учебниках системной инженерии прошлого века это всё начало появляться только в 80х годах, когда были сформулированы основные положения системного подхода второго поколения.

Космические программы имели астрономические бюджеты, и критиковались за то, что вместо помощи больным и голодным людям деньги выкидывались на удовлетворение каких-то политических амбиций (это было верно и для США, и для СССР, поэтому лунные старты и были прекращены на десятки лет!). В нашем руководстве по системному мышлению будет подраздел о том, почему государственные проекты не могут быть успешными по критериям самой системной инженерии.

Тем не менее, технический успех (работоспособность сложных технических систем, если не обращать внимания на цену, заплаченную налогоплательщиками за эту работоспособность) в аэрокосмических программах США был поразительным.

Метод работы западных аэрокосмических инженеров — именно системная инженерия, т.е. инженерия с использованием системного мышления. Системные инженеры (и отчасти программные инженеры) уточняли и развивали положения системного подхода, проверяя их действенность в сложных проектах, а самое важное из этих уточнённых и обновлённых положений попало в международные инженерные стандарты.

По иронии судьбы, стагнация системной инженерии от государственных и военных проектов наблюдается и прямо сейчас. Так, на международном симпозиуме INCOSE в 2021 году собралось много системных инженеров из военных и государственных проектов, и демонстрировались умеренные инженерные достижения. Но не было никаких докладов от SpaceX, хотя фронтир системной инженерии в аэрокосмосе демонстрирует сегодня именно эта фирма. Системная инженерия перестала развиваться в этой профессиональной организации, состоящей по факту из чиновников-инженеров. Развитие системной инженерии происходит в реальных коммерческих проектах, и часто не носит имя «системная инженерия». Системное мышление развивается в таких проектах, как постепенно становящиеся автономными/беспилотными автомобили Tesla и роботы Tesla Optimus, инфраструктура быстрого космического интернета StarLink от SpaceX, суперкомпьютеры для искусственного интеллекта от NVIDIA и Google.

В отличие от многих и многих «академических» (университетских) вариантов системного подхода, «системноинженерный вариант» из «реального сектора экономики» в начале 21 века был проверен тысячами сверхсложных проектов, обсуждён десятками тысяч инженеров, унифицирован и доказал свою эффективность на деле. Он не имеет авторства (ибо в его создании участвовало множество людей), он не является «оригинальным исследованием», он не изобретает велосипеды в части самого системного подхода. Он просто отражает всё самое важное, что было накоплено системным движением за десятки лет и оказалось практичным и относительно легко применяемым на практике десятками тысяч людей, исполняющих инженерные роли.

Подробней по методам/практикам/стилям/культуре системной инженерии будут наставлять руководство по системной инженерии. Осваивать системную инженерию надо после освоения системного мышления и методологии:

• Наше руководство по системному мышлению наставляет безмасштабной эволюционной версии системного мышления как выборке приёмов мышления, основанных на системном подходе из самых разных фундаментальных мыслительных дисциплин, в том числе системной инженерии.

• Руководство по системному моделированию наставляет в множественности видов описаний целевой системы прежде всего, а затем множества систем вокруг целевой системы.

• Метод/практика/культура/стиль/способ/стратегия работы — это сложное понятие. Руководство по методологии наставляет в том, как вообще описывать какие-то работы в аспекте их метода, отвечая на вопрос «как делать».

• Руководство по системной инженерии наставляет по самым общим методам изменения физического мира (инженерным процессам и связанным с ними разделением труда по различным ролям): методам разработки концепции использования и концепции системы, выработки архитектурных решений, детального проектирования и технологической (то есть инструментальной) подготовки производства, изготовления, инженерных обоснований, эксплуатации, и всё это в непрерывном развитии/эволюции созданной однажды в виде MVP (minimal viable product) системы.

Наше руководство по системному мышлению основано главным образом на версии и терминологии системного мышления, принятой в системной инженерии киберфизических (включающих как «железо», так и «софт») систем и отчасти в программной инженерии (software engineering) и менеджменте как организационной инженерии. Именно этот вариант системного мышления более всего ориентирован на методы работы людей (а теперь уже и на человеко-машинные, включающие AI), на труд по изменению окружающего физического мира к лучшему, а не просто на «понимание», «исследования», «анализ», «науку», то есть изменение моделей::описаний окружающего мира. Анализ-понимание полезен только в контексте последующего синтеза-созидания или изменения чего-то в нашем физическом мире, в контексте изменяющего физический мир к лучшему труда по созданию новых и модернизации уже имеющихся систем.

Наше руководство наставляет на трудовое/практическое/деятельностное/«по определённому методу» системное мышление, которое используется прежде всего в инженерном процессе, в системной инженерии. Это неважно, что именно является предметом инженерного проекта: «железная» система, софт, живая система (скажем, марикультура как инженерия, помним, что культура/инженерия/деятельность/метод работы — это синонимы), организация, личность.

Не путайте наше руководство по системному мышлению с руководством по системному анализу! Системный анализ — это маленький кусочек системного мышления, связанный с моделированием систем! Системное мышление имеет направленность на преобразование мира к лучшему, а не просто на описание/моделирование мира! Оно прежде всего синтетично, а не аналитично! Анализ в системном мышлении подчинён синтезу!

Наше руководство представляет тот вариант системного мышления, который изначально ориентирован на создание успешных систем (помним о специальном смысле слова «успешные»!) — будь это «железные» системы (самолёт, атомная электростанция), программные системы, биологические системы (клетки и организмы — ими занимается системная биология, генная инженерия), системы-личности, системы-предприятия (организационные системы), или даже такие нестандартные системы как танцор или соревнование по марафону. Это и есть задача нашего руководства: наставить инженера-менеджера, как более-менее одинаково думать о самых разных по природе системах.

Ещё наше руководство применимо к работе с системами по линии безмасштабности. Так, для систем из людей можно говорить и про сообщества (клубная работа: клиентура какой-то фирмы, ассоциация каких-то профессионалов), общества (в том числе и государственное строительство, и вопросы войны и мира) и человечество в целом (изменение его таким образом, чтобы снизить экзистенциальные риски вроде гибели от мощного извержения вулканов или падения астероидов, а то и просто обеспечение биологического бессмертия, почему бы и нет). На этих самых разных уровнях масштаба (размеров в физическом мире) и эволюционной сложности (число и характер частей по линии молекулы — макромолекулы — организм — разумный организм — организация разумных агентов и их инструментов — сообщество — общество — человечество) мы будем использовать более-менее одинаковые паттерны мышления, учитывая при этом особенности систем каждого уровня и особенности терминологии, принятой в прикладной инженерии каждого из этих уровней. Многочисленные примеры этого будут представлены в руководстве по системной инженерии, там первые несколько разделов как раз посвящены эволюции, в том числе рассматривается вопрос о неизбежном росте эволюционной сложности систем.

Определение системной инженерии в версии 2019 года SEBoK сопровождается фразой «We use the terms “engineering” and “engineered” in their widest sense: “the action of working artfully to bring something about”. “Engineered systems” may be composed of any or all of people, products, services, information, processes, and natural elements», то есть объектом инженерии является something/«что угодно», и авторы определения системной инженерии включают в это «что угодно» даже информацию и процессы, при всей неопределённости этих понятий в их связи с физическим миром. Мы в нашем руководстве наставляем, как следовать этим указаниям на всеохватность системного мышления и системной инженерии, не теряя связи с изменением физического мира к лучшему через создание успешных систем.

Главное — это понимать, что мы тут участвуем в эволюции, которая по факту является процессом оптимизации состояния мира, уменьшающим неустроенности/frustrations, вызванные конфликтами взаимодействий устойчивых объектов разных системных уровней. Системное мышление заключается в том, чтобы понимать этот источник «вечной неустаканенности», «вечных проблем» и предлагать оптимизационные решения (заниматься системным творчеством: находить противоречия и предлагать новые механизмы их снятия, об этом будет отдельный раздел руководства). Обычно проблемы не могут быть решены на одном системном уровне из-за этих межуровневых конфликтов. Мир устроен сложно, поэтому для решения проблем (решения задачи оптимизации в многоуровневых конфликтах, чем занимается дарвиновская эволюция в живых системах и техно-эволюция в инженерном мире) нужно задействовать экономящее вычисления системное мышление, чтобы хоть как-то уметь предсказывать будущие состояния этого сложного мира. Системное мышление даёт возможность думать о наиболее важном, то есть о системах, а не обо всех подряд деталях непрерывного мира, о каждой точке пространства — нет, думать о каких-то частях пространства в целом, то есть о системах в их границах как целых, и отношениях систем. Системное мышление квантует непрерывный мир, бесконечное число потенциальных объектов для мышления сводит к весьма ограниченному числу объектов, то есть системам. Про то, как именно системное мышление борется со сложностью, будет рассказано в следующих разделах нашего руководства.

Вопросы. Успешность системы.

Что означает «система успешна»?

--- За неё заплатили разработчикам, она успешна на рынке ### Нет, термин «успешность» в системном мышлении не означает «рыночную успешность» (хотя рыночная успешность у успешной системы вполне может быть).

+++ Проект создания системы учитывает ролевые предпочтения как всех затрагивающих систему агентов, так и всех затрагиваемых системой и её проектом агентов. ### Да, именно так — для успешности системы нужно учесть как предпочтения всех обнаруженных агентов, кто затрагивает эту систему и её создателей, так и предпочтения всех обнаруженных тех, кто затрагиваем системой и её создателями. И обязательно затрачиваются усилия на обнаружение этих агентов, никто не ждёт, что они как-то сами проявятся!

--- Инженерная работа была закончена вовремя, превышения бюджета не было, акты приёмки-сдачи подписаны. ### Нет, успешность системы понимается не как классическая успешность выполнения менеджерского проекта. Для успешности системы мало выполнить предпочтения менеджеров «в срок, в бюджет, с надлежащим качеством», нужно учесть много больше самых разных предпочтений! Если вы украли землю, и на ней построили здание «в срок, в бюджет, с надлежащим качеством», такой проект нельзя будет назвать успешным — не учтены предпочтения владельца земли!

Системность — это не систематичность

В системной инженерии, которая использует системное мышление как основной для себя метод мышления, подчёркивается, что она одновременно системна (systemic) и систематична (systematic).

Под системностью в науке и инженерии обычно понимается следование системному подходу — специальному фундаментальному/трансдисциплинарному (внешнему по отношению к любой прикладной предметной дисциплине, но глубоко проникающему в мышление этой прикладной/предметной дисциплины) набору типов/понятий/концептов и их отношений, который направляет внимание инженера на главное, о чём нужно подумать в первую очередь для успешного изменения мира: «система», «системный уровень», «неустроенность», и др.

Систематичность — это совсем другое, это просто честное формальное (не содержательное) последовательное обращение внимания на то, на что внимание нужно было обратить. Если вы «формально» (то есть без учёта содержания) не пропускаете во внимании и действии какие-то объекты, которые должны затронуть, то вы систематичны. Дисциплину (во всех смыслах этого слова — и предметную, и административную, «следование алгоритму выполнения действий с объектами предметной области») любого метода нужно чтить, систематичность об этом. Надо честно/систематично выполнить все трудные мыслительные ходы, систематично/без пропусков выполнить рекомендуемые рассуждения, чтобы была уверенность в получении результата. А если речь идёт ещё и о действиях в физическом мире, то нужно честно выполнить и их тоже.

Если требуется заполнить каждую клеточку таблицы 10*10, то нужно сосредоточиться, собраться — и систематично (то есть полностью без пропусков, аккуратно и без описок, в заданном порядке) заполнить. Это не системно, но это систематично. Это занудно и требует времени. Систематичность вовсе не подразумевает системности. Можно систематично поставить крестик на каждом пункте какой-то абсолютно бессистемной инструкции, и выполнить все её безумные предписания, не пропустив ни одного пункта, причём доведя это дело до конца, но системности никакой в этом не будет, то есть не будет использования понятий системного подхода.

Системность — это про содержание мышления, про понятия/концепты системного мышления. Это содержание чеклиста, который определяется системным подходом, и который нужно прочекать своим мышлением** —** обратить внимание на концепты системного подхода. Системность в том, что надо найти целевую систему среди всех систем, найти надсистему, найти систему создания и даже множество создателей, увязанных в граф по отношению создания и развития (изменения состояний) друг друга. Если вы абсолютно несистематично, но хаотично это делаете — вы всё равно системны!

Систематичность — это про документацию и предметы окружающего мира, т.е. про то, что ни один пункт какого-то (возможно, совсем не системного) чеклиста не будет пропущен, все намеченные работы выполнены, результаты этих работ документированы.

Систематичность сразу подразумевает огромное количество всякой (как содержательно нужной, так и содержательно ненужной, хотя это «содержательно ненужное» инженерам может быть «административно нужным» каким-нибудь бюрократам из соседней оргсистемы) умственной работы, причём документируемой. Систематичность подразумевает вгрызание в какие-то детали с упорством маньяка. Системность повышает вероятность, что это важная работа (вы работаете с важными объектами, внимание на которые направляется системным подходом), а не сумма важной и зряшной (вы работаете со всеми подряд объектами, некоторые из них оказываются важными). Системность и систематичность, тем не менее, живут рука об руку, они в балансе²⁴.

Важность систематичности относится не только к методу системного мышления. Систематичность нужна для любых деятельностей. Человек, занимающийся системным фитнесом на основе соматомеханики²⁵ может сколько угодно «знать головой», как налаживать себе роскошное подвижное тело. Но если он систематично не будет делать предписанных методом «пяти подходов в упражнении по 30 секунд каждый», так же систематично не определив перед этим, какое место в теле у него наиболее проблемное, чтобы эти пять подходов наносили непоправимую пользу, то это не будет означать, что он практикует системный фитнес как инженерный метод/практику. Он может даже будет системен (в мышлении использовать понятия системного подхода и соматомеханики), но не систематичен: будет пропускать важные действия в мышлении, важные действия в физическом мире. Для получения результатов в проектах любого сорта нужна не только системность, но и систематичность. Одновременно. Дисциплина мышления и дисциплина действия. Чекнуть предписанное системным мышлением — сработать с заданными системным мышлением типами объектов (системность), чекнуть всё предписанное методами работы без пропусков (систематичность).

Опора на стандарты и публичные документы системной инженерии и менеджмента в нашем варианте системного подхода

Вариант системного подхода, которому мы наставляем в нашем руководстве, основан главным образом на материале стандартов и публичных документов системной инженерии. К инженерным стандартам мы добавили некоторое количество стандартов менеджмента как инженерии предприятий. Публичный документ — это стандарт, для которого не определена процедура проверки соответствия стандарту. А так всё остальное совпадает: спецификация выпускается каким-то коллективом, регулярно пересматривается. Публичные документы служат для целей информирования, распространения каких-то знаний, а не для унификации. Это главным образом материалы второго поколения системного подхода, «целевые системы, которые замышляют, изготавливают и эксплуатируют системы-создатели из команд людей».

Конечно, мы добавили современные идеи системного подхода третьего поколения, которые появились в последние пять лет в физике, биологии, а также инженерии систем управления/control systems engineering, об этих идеях мы писали в предыдущих разделах (безмасштабность, включая не только шкалы/масштабы/scales размера, но и шкалы/масштабы/scales времени, в том числе эволюция дарвиновская/биологическая и техно-эволюция, неантропоморфность в изложении, конфликты между объектами разных системных уровней и неустроенности).

Тем не менее, основные понятия и терминология была взята из инженерной и менеджерской версий системного подхода, а не из академической литературы. Из этих стандартов и публичных документов мы брали основные понятия и их терминологию, и только чуть-чуть адаптировали эти понятия и терминологию так, чтобы была очевидна связь друг с другом понятий, определяемых в различных стандартах и публичных документах.

Опора на стандарты важна в том числе и потому, что сами стандарты и публичные документы регулярно, раз в несколько лет, пересматриваются. Это позволяет не отстать от жизни, как на десятки лет уже отстали тексты общей теории систем Берталанфи (ОТС), которые во множестве можно найти в книжных магазинах и в интернете даже сегодня (помним, что эти идеи впервые были предложены в 30-х годах прошлого столетия). Когда-то устареет и излагаемый нами в руководстве вариант системного подхода (и такое уже было! Текущий текст — это результат десятой переписки!), но при опоре на регулярно пересматриваемые стандарты и публичные документы, а также регулярно выходящие научные статьи это можно будет заметить (как заметили мы относительно недавний переход от «междисциплинарности» к «трансдисциплинарности» в публичных документах системной инженерии, недавнее открытие роли неустроенности от конфликтов между системными уровнями как основы роста сложности в биологической, меметической и техно-эволюции, уход от инженерии требований в системной инженерии, уход от понятия жизненного цикла к «непрерывному всему»).

В нашем варианте системного подхода были использованы следующие версии инженерных и менеджерских стандартов и публичных документов (этот список далеко не исчерпывающий, приведены лишь главные источники²⁶):

• Стандарт ISO/IEC/IEEE 15288:2023 Systems and software engineering — System life cycle processes задаёт само понятие системы и жизненного цикла, различает целевую систему, системы в окружении и системы создания, вводит понятие методов/процессов/практик жизненного цикла. Хотя он существенно отстал от жизни, ибо подразумевает главным образом однократную разработку, включает методы инженерии требований, что уже неактуально в инженерии (неактуальным это стало примерно с 2017 года, но международные стандарты такого уровня меняются медленно). Но мы всё-таки используем многие понятия, которые введены этим стандартом.

• Обобщенный с исключительно рекомендаций по созданию архитектурной документации до полного документирования системы стандарт ISO/IEC/IEEE 42010:2022 Systems and software engineering — Architecture description привносит множественность описаний и деятельностный подход. Это «поворот мозгов» от редукционистского подхода одностороннего описания к системному подходу, подразумевающему множественность связанных описаний, находящихся в различных информационных системах.

• Обобщенный от программной до системной инженерии стандарт OMG Essence 2.0:2024 — Kernel and Language for Software Engineering Methods задаёт язык для описания метода создания и развития системы в терминах методов/практик работы. Этот стандарт также вводит чеклисты/контрольные вопросы. Мы используем из этого стандарта не столько его Kernel (набор основных альф), сколько его Language (само понятие альфы как важного объекта, для которого в проекте создания и развития системы отслеживается состояние).

• Стандарт IEC 81346-1:2022 Industrial systems, installations and equipment and industrial products — Structuring principles and reference designations — Part 1: Basic rules используется для минимально необходимого описания структуры сложных инженерных объектов, задавая принципы обозначения систем и их частей. Это фундамент для управления конфигурацией в ходе жизненного цикла. Кроме того, этот стандарт различает три вида описаний: функциональное (functional), продуктовое (product) и мест (location), хотя и не затрагивает необходимость стоимостного (cost) описания, уже обязательного для сегодняшнего системного мышления.

• Стандарт ISO 15926-2:2003 Industrial automation systems and integration — Integration of life-cycle data for process plants including oil and gas production facilities — Part 2: Data model служит для моделирования данных развёрнутых (полных) описаний инженерных объектов. Поддерживает интеграцию данных различных информационных систем жизненного цикла инженерных объектов. Нам он важен для введения понятий 4D экстенсионализма, что экономит мышление за счёт преобразования большого числа отношений между объектами в отношения часть-целое, если объекты эти представлять не как объекты в пространстве (3D), но как объекты в пространстве-времени (4D).

• Публичный документ NIST PWG Cyber-Physical Systems (CPS) Framework Release 1.0 (2016) уточняет способы описания для киберфизических систем, вводит классификацию аспектов для важных характеристик систем/предметов интереса проектных ролей.

• Публичный документ Guide to the Systems Engineering Body of Knowledge (SEBoK):2023 даёт нам определение успешной системы и множество других определений системного подхода.

Повторим: большинство этих стандартов и публичных документов ещё не учитывают изменений последних пяти лет в методах современной системной инженерии и других методов в составе интеллект-стека и тяготеют к использованию денег налогоплательщиков в госпроектах, так что наше руководство не во всём следует этим стандартам. Так, в стандартах повсеместно даётся отсылка к жизненному циклу системы как однократному прохождению работ по методам/«рабочим процессам» жизненного цикла. В современном системном мышлении вместо «жизненного цикла» используется концепция «непрерывного всего»/continuous everything и эволюционного инженерного процесса: методы создания и непрерывного развития системы как постоянное создание новых версий системы, а не однократное создание системы, проводящее её «от рождения до смерти», как в биологии. Наше руководство учитывает этот переход к методам эволюционной инженерии, «непрерывного всего» в инженерии.

Мы гарантировали универсальность нашего варианта системного мышления тем, что на деле использовали его в самых разных проектах — инженерных, менеджерских, старта новой деятельности, педагогических, культурных, искусственного интеллекта, исследований, и т.д. (речь идёт не только о проектах, которые были выполнены системными инженерами мира, но и о проектах авторов руководства, и о проектах инженеров-менеджеров, освоивших системное мышление по многочисленным предыдущим версиям руководства). Руководство с его современным вариантом системного мышления — это не результат только академической работы с текстами, это результат многочисленных опробований предлагаемого в нём варианта системного мышления в реальных проектах.

Основные понятия системного подхода

Вот основные концепты/понятия варианта системного подхода, описываемого в нашем руководстве. Именно эти понятия будут подробно описаны в последующих разделах руководства, и к понятиям собственно системного подхода добавлены тут и некоторые другие понятия из интеллект-стека:

Привязка к физическому миру (эти понятия в основном взяты из семантики, теории понятий, онтологии — но часть тут просто специализация для системного мышления):

• физический объект, занимающий место в пространстве-времени

• воплощение (физические объекты) против их описаний и документов

• изменения (процессы, проекты, кейсы) как физические объекты

• события как физические объекты

• ролевой/функциональный объект (роль) и конструктивный/материальный объект (конструктив) как его аффорданс/подходяшка, их физичность

• софт как физический объект (исходный код как описание софта), игровая сессия как физический объект, личность и мастерство как физические объекты, и прочие «неклассические системы», включая предприятие/оргзвено как физический объект

• части во времени

• методологическое время против времени жизни системы

• при совпадении места/объема двух объектов в пространстве-времени — это один объект (экстенсионализм)

• отношение состава (composition, «часть-целое», разбиение) физических объектов

Методологическая/функциональная/деятельностная субъективность описания системы (эти понятия взяты главным образом из методологии как учения о методах работы агентов, в том числе актёров, играющих «роли в методе работы» функциональные/профессиональные/деятельностные/трудовые/организационные/практические/культурные/стилевые роли, синонимия тут огромна):

• метод/способ работы, метафора ролевой игры

• функциональная/трудовая/проектная/деятельностная/культурная/орг роль (stakeholder role): внешняя, внутренняя/командная

• ролевые: «предмет интереса»/«важная характеристика», интерес/предпочтение

• агент, его намерение и отыгрывание метода работы роли как актёра

• успешная система

Системное разбиение:

• системы системного подхода против систематики («система Линнея») и норм/правил («система Станиславского»)

• система, системный уровень, системное разбиение

• эмерджентность/системный эффект

• виды систем: целевая, наша, подсистема, надсистема, окружение (системы в окружении), создатели (системы создания), граф создателей

• имя системы (ролевое, по функции)

• чёрный и прозрачный ящики

• концепция использования, концепция системы

• инженерные обоснования

Описание и документация системы:

• описание (definition) системы

• документация системы (description)

• ролевое/частное описание (view)

• ролевой метод описания (viewpoint)

• модель, мета-модель, мета-мета-модель, мульти-модель, мега-модель

• прожекторный и синтетический подходы к описанию систем

Функциональные и конструктивные части системы, размещения и ресурсы:

• разбиения: функциональные, конструктивные/материальные/модульные/продуктовые/аффордансные, размещения/пространственные, стоимостные (кандидат: работы)

• конфликты между системными уровнями и неустроенности

• функциональная часть (роль), её порты, потоки/связи

• конструктивная/материальная часть (конструктив), его интерфейс, платформа

• пространственная часть (размещение)

• ресурсная часть (совокупная стоимость владения)

• архитектура

• функциональный анализ и конструктивный/модульный синтез (изобретение)

Этот набор понятий/концептов системного подхода, развивавшийся много лет в рамках самых разных фундаментальных методов мышления, удивительно компактен: сложнейший мир самых разных ситуаций представляется относительно небольшим числом понятий, а сам набор этих понятий выбран так, чтобы мир представлялся менее сложным, чтобы о мире было проще мыслить, лучше понимать причинно-следственные связи и источники проблем.

Руководство в последующих разделах подробно описывает эти понятия и связи между ними как объекты и отношения предметных областей методологии и системного мышления, дальше этот материал продолжается в руководстве по системному моделированию, последний раздел которого даёт компактное (без обоснований и подробных объяснений) описание этих понятий в рамках третьего поколения системного подхода со ссылками на литературу (есть и опубликованный перевод этого описания на английский²⁷). Именно на эти понятия опираются прикладные инженерные (включая инженерию уровней организации, сообщества, общества) рассуждения, когда говорят об их опоре на системный подход и рассмотрение методов ведения проектов по созданию успешных систем.

Терминология

Терминология²⁸ — это учение/знание/дисциплина о словах, которыми обозначают понятия. Concepts, «понятия» и «концепты» для нашего руководства вполне могут выступать терминами-синонимами, хотя в некоторых научных школах русские слова «концепт» и «понятие» означают разное, да и по-английски широкое понятие иногда называют notion²⁹. «Терминология» тоже имеет два терминологических значения:

1. набор слов-терминов для выражения типов и отношений онтологии какой-то предметной области и

2. Учение/дисциплина не о самих понятиях, а именно об обозначениях понятий словами, о терминах.

Это так же, как с геометрией и логикой — и конкретные версии геометрии и логики, и учение о том, какие вообще бывают геометрии и логики.

В каждом языке сформировались (или продолжают формироваться) наборы терминов (терминологии в первом значении) для понятий из разных областей человеческой культуры/деятельности/методов работы. И в этих областях термины приобретают значения, т.е. обозначают (они ведь «знаки», поэтому «обозначают») какие-то находящиеся в реальном мире, а не мире знаков, объекты и их отношения. Терминология тем самым может считаться частью семантики как общего учения о соотношении объектов, их обозначений и понятий/концептов этих объектов. Это уже затрагивалось в предыдущих руководствах программы рабочего развития, а также будет дополнительно разъяснено в руководстве по интеллект-стеку программы исследовательского развития.

Термин — это всегда только слово. Слова нам нужны только для того, чтобы договориться о концептах/понятиях, сами слова не важны. Так, совершенно неважно, используете ли вы термин «концепт» или термин «понятие», если имеете в виду одно и то же: значение того, что обозначается термином. Диалектов много, споры о том, какой из диалектов и есть «настоящий язык» (переводить ли viewpoint в системном мышлении как «точка зрения», «метод описания», так и говорить «вьюпойнт», или всё-таки переводить «аспект», как будет «единственно правильно»?!) — они бесплодны, в этих спорах не договориться.

Споры между людьми по самым важным вопросам жизни и смерти оказываются часто всего-навсего «спорами о терминах»: один и тот же объект называется по-разному в разных диалектах и люди считают, что речь идёт о разных объектах (в философской литературе приводится пример Венеры: в одних странах её называют «утренняя звезда», а в других — «вечерняя звезда»), или наоборот — одинаковые слова означают совсем разные объекты («косил косой с косой косой косой на косе»).

В таких «спорах о терминах» важно уметь распознать, что это не содержательный разговор, а всего лишь спор о терминах. Чтобы прекратить такие бесплодные споры, надо формулировать в речи свои представления о мире как ожидаемые наблюдения, а не через терминологию из вашего любимого диалекта, даже если она берётся из вашего любимого стандарта или словаря. У вашего собеседника может оказаться любимым другой стандарт или словарь, он может говорить на другом неведомом вам диалекте — и вы не договоритесь по существу вопроса, просто застрянете на обсуждении слов. Так, если вы попытаетесь поговорить с кем-то на тему интеллекта или танца, то вряд ли договоритесь: каждый человек толкует «интеллект» каким-то своим способом, равно как и «танец». Примерно будет понятно, что речь идёт о какой-то «умности» или «движениях под музыку», но подробно ничего обсудить не удастся: застрянете на долгом обсуждении того, что вы понимаете под «интеллектом» (словом!) и что понимает под «интеллектом» (словом!) ваш собеседник, равно как то же самое будет со словом «танец». Люди признают, что в словаре у каждого слова есть множество словарных значений, но потом настаивают, что вам использовать нужно только то значение, которое предпочитают использовать они сами — а от остальных значений слова вам лучше бы воздержаться, или придумать для них какое-то новое слово. Использование самих терминов, если об их словарных значениях ещё не договорились, будет в разговоре бесполезным, сведётся к вечному бесплодному спору о терминах. Но если спора не будет, а значение слова будет воспринято по-другому, то вы получите «ложного друга переводчика» с профессионального сленга на бытовой — и дальше неустранимые и труднонаходимые ошибки в мышлении.

Если вы чувствуете, что не можете договориться по какому-то простому термину, попробуйте табуировать его употребление, то есть продолжайте разговор без использования этого термина, просто чтобы не путаться. Ибо вы не сможете переубедить собеседника в том, что используете для какого-то слова другое словарное значение. В нашем руководстве мы поступили так со словом «стейкхолдер»/stakeholder, словом «танец», словом «обеспечивающий»/enabling. Использование этих слов часто вызывало ошибки. Например, «обеспечивающая система» воспринималась не как система-создатель, обеспечивающая воплощение системы в физическом мире, но как что-то типа «службы снабжения» — система электропитания, кейтеринга, заправочная станция, поставка запчастей. Это невозможно было перешибить никакими разъяснениями, ошибки были чуть ли не у каждого инженера-менеджера, который пытался рассуждать согласно наставлениям руководства. Решение: все эти слова-термины, провоцирующие ошибки, были табуированы. В руководстве их больше нет.

Когда разберётесь с содержанием разговора в условиях табуирования термина, просто назовите разные объекты, которые вы называли с вашим собеседником одним термином, разными словами-терминами, и продолжайте разговор — «споров о терминах» больше не будет.

Использование каких-то определённых терминов для определённых понятий (например, «car», и никогда «автомобиль») означает принадлежность к какому-то определённому сообществу, предпочитающему использовать именно эти термины, говорящем на своём диалекте. Но есть и другие сообщества, для этого же концепта использующие другие термины. Важно договориться, а термины не важны. В системном мышлении, которое трансдисциплинарно/фундаментально, этому уделяется огромное внимание: мышление идёт в понятиях (типах и отношениях), а не в словах. Слова могут вызвать какие-то ассоциации, они могут быть полезны для этого, но всё-таки мышление идёт в понятиях.

Никогда не видевшие автомобиль люди племени мумба-юмба вообще не знают понятия, обозначаемого словом «автомобиль». Но знающие про существование автомобилей и не знающие терминов друг друга люди не смогут договориться, если один будет требовать «car», а второй — предлагать не понимаемый собеседником «автомобиль». Но тут хотя бы будет подозрение, что проблема в разных языках. Но вот когда один требует тачку, а ему дают садовую тачку, а не ожидаемый им автомобиль — и настаивают, то вот тогда в реальных проектах появляется проблема.

Терминология преходяща, концепты выживают дольше. Во времена СССР компьютер назывался ЭВМ (электронно-вычислительная машина), а теперь уже «компьютер». Значение не поменялось, поменялась речь — то есть поменялся термин, слово-обозначение. И речь-слова меняются много быстрей, чем означаемые ими предметы-значения: слово «тачка» уже выходит из моды для значения «автомобиль» как «недостаточно сленговое» в определённых кругах и постепенно заменяется там словом «тачило». Компьютер уже необязательно электронно-вычислительная машина, это может быть квантовый или оптический компьютер/computer/вычислитель. ЭВМ оказалось просто отсылкой к конкретной аппаратной реализации не через гидравлику, пневматику, механику, а «электронику» — задействование в режиме электронных ключей³⁰ сначала электронных радиоламп, а затем дискретных транзисторов и потом транзисторов на полупроводниках (ключ переводит какую-то «дверь» из состояния «открыто» в «закрыто», и обратно). Но попробуйте погуглить «электронный ключ», и вы найдёте, что основное значение этого термина тоже поменялось! Это и «ключ электронной подписи», и просто ключ от двери с «электронной начинкой».

Терминология может существенно отличаться не только для разных профессий, но и для разных подпрофессий внутри одной профессии. То, что называется «программным средством» для системных аналитиков, работающих по ГОСТам, будет «приложением» для продавцов иностранного софта, или «софтиной» для разработчиков.

Если невозможность договориться о терминах становится реальной проблемой, мешающей реализации проекта — к её решению есть разные подходы:

• Терминологический фашизм, когда только один термин объявляется кем-то правильным, а все остальные — неправильными (сравните с «Grammar nazi»³¹). У этого подхода есть много вариантов — безусловно требовать единственности используемого термина (отсутствия синонимов для термина), требовать ещё и соответствия принятым стандартам (определённым ГОСТам, например, а не учебникам или другим ГОСТам), требовать использования отечественного корня в слове («мокроступы» вместо «галоши»), настаивать на соблюдении традиций («калоши», но никак не «галоши»), игнорировать современные нормы («кофе» только мужского рода, хотя уже давно даже по словарям можно и среднего).

• Терминологический пофигизм, когда на слова и их значения вообще не обращают внимания. Никаких «заведомо правильных вариантов» или ссылок на авторитетные источники. При этом, если значение слова меняется по ходу разговора, это часто вообще не отслеживается, речь оказывается «не строга».

• Строгость значений (удержание типа) с разрешением самых разных терминов-синонимов, обозначающих одно понятие. При таком подходе обычно очень долго договариваются, какое именно понятие имеется в виду, а затем уже используются любые слова-термины для указания на оговорённое понятие. При этом вполне допускается использование терминов, предпочитаемых разными профессиональными речевыми сообществами. Более того, можно и не пользоваться точными терминами, если будет понятно значение. Так, при обсуждении автомобиля вполне можно обозвать его «самобеглой тележкой», и это не будет преступлением, если адресат сообщения поймёт, о чём речь.

В нашем руководстве будет использоваться подход, добивающийся строгости понимания значений (понятий), при возможном использовании разных обозначений-синонимов, то есть разных терминов для одного и того же понятия. Назови хоть горшком, хоть используй пять терминов из пяти разных стандартов на трёх языках — но договорись о том, какое именно понятие/concept ты имеешь в виду: собеседники должны понять не термин, а что ты под этим термином подразумеваешь: понять значение-понятие, а не знак-термин. Это обсуждается семантикой, учением о значениях. Системное мышление основано не только на теории понятий и онтологии, оно основано и на семантике. Для беглого владения системным мышлением нужно как-то быть знакомым и со всем интеллект-стеком.

Когда указываются несколько терминов-синонимов, они в нашем руководстве пишутся через слеш, «паровозиками»: программное средство/software/application/приложение/софтина. А на то, что у каждого из этих синонимов немного разные оттенки значения, мы не будем обращать внимания — или специально обсуждать эту разницу, если она вдруг важна и речь идёт не о терминологическом отличии, а содержательном отличии, разнице понятий.

Критика такого подхода тоже не редкость: «Как вы можете учить людей, когда одно и то же обозначаете разными словами? Вы должны выбрать один термин, и затем использовать в руководстве для обозначения какого-то понятия только его! Так всегда делают в учебниках!». Ответ на эту критику прост: в жизни вы имеете все шансы встретить людей, которые обозначают понятия не теми терминами, которые введены в монографиях, учебниках, статьях, материалах видеокурсов, стандартах, регламентах, в том числе введены даже в нашем руководстве. Например, разговор может идти вообще не на русском языке, поэтому выбор термина будет ещё и зависеть от варианта перевода. Так что наше руководство будет вас тренировать на использование самых разных терминов для одних и тех же понятий: обращайте внимание — вас не просто учат новым словам, не просто заставляют зубрить терминологию. Вас стараются научить пользоваться понятиями системного мышления и их связями, под какими бы словами-терминами эти понятия ни скрывались в разных ситуациях.

Про то, что указание многих синонимов замедляет чтение текста, мы уже писали: медленное чтение и размышление над прочитанным улучшают результат обучения. Если текст читается быстро и гладко, то не факт, что через три дня из этого текста что-нибудь вспомнится.

У нас есть в пользу принятого решения о явной демонстрации синонимизации через «паровозики» терминов ещё и благодарности от инженеров-менеджеров, которые осваивали системное мышление, используя наше руководство. Инженеры-менеджеры, знакомясь с текстом руководства, обычно не понимают, зачем так сложно выражать мысли через синонимические ряды, но где-то при работе уже с руководством по системному моделированию у них набирается опыт использования системного мышления в реальных рабочих проектах, где царит многообразие терминологии. И тут им становится понятно, как важно перестать пользоваться единственны «точным термином» и привыкнуть мыслить содержательно: в понятиях, а не «по форме» — по лексике, терминам. Синонимические ряды как раз и вырабатывают эту привычку понимать смысл высказываний, обращаться к понятиям, независимо от употребляемых терминов.

Слова-термины важны и не важны

Парадокс «обращайте внимание на слова и не обращайте внимание на слова»/«термины важны и не важны» возникает тогда, когда с одной стороны, мы признаём, что у нас основной способ получения информации о мире — это слушать или читать чью-то не очень формальную и строгую речь, изучать какие-то формальные модели (но эти формальные модели тоже описываются словами). Не знаешь терминов — не поймёшь, о чем тебе говорят. С другой стороны, слова не важны, термины ничто — нас-то интересуют обозначаемые ими концепты! И обольщаться цепочками букв на бумаге или цепочками фонем в устной речи (то есть обольщаться знаками-терминами) нельзя: у разных людей они означают разное. Например, традиционная проблема в администрировании организаций (финансы, кадры, и прочие службы с превалированием учёта и госучёта, подробнее на эту тему будет в руководстве по системному менеджменту) — это обозначение абсолютно разных объектов одним термином. Например:

• «Командировка» для посылающего в «командировку» сотрудника начальника — это «сделать дело удалённо». В неё входит какая-то деловая поездка, а также выполнение дела, которое невозможно сделать без поездки.

• «Командировка» для командированного сотрудника — это «деловая поездка». Скорее всего, дело из этой поездки он считает просто работой, а вот сама поездка (транспорт, гостиницы, недомашняя еда и всё с этим связанное) — это и есть «командировка».

• «Командировка» для бухгалтерии — это «отчётная часть деловой поездки», то есть только тот транспорт, те гостиницы, то питание, которые будут оплачены и должны быть как-то подтверждены.

Если обсуждается «командировка», то один и тот же термин будет обозначать три разных объекта, путаница и споры неминуемы! Похоже, такие «три разных объекта», именуемых одним словом-термином, существуют для большинства ситуаций, по поводу которых сотрудникам и их начальникам приходится взаимодействовать с администрацией. И ровно поэтому так трудно обсуждать вопросы с финансовыми, кадровыми и прочими административными службами: все говорят о разном, употребляя одно слово.

Мы используем в жизни слова-термины в два приёма:

• Они дают наводку на то, в какой роли какой деятельностной/культурной ролевой игры говорит сейчас человек, употребляющий эти слова. Если кто-то говорит «баланс», «отчёт о прибылях и убытках», «кассовый разрыв», то мы догадываемся, что перед нами человек в роли финансиста, бухгалтера или экономиста. И дальше мы должны быть аккуратны в выборе слов-терминов, связанных с финансами: в этой предметной области «затраты», «издержки» и «расходы» означают разное (это вы должны знать из менеджерского кругозора)! Но вы предупреждены, вы уже догадались, что разговор идёт с человеком-в-роли, и будете осторожны, не будете путать эти слова. Так что слово-термин тут используем в ряду других слов-терминов как маркер того, о какой дисциплине/теории/учении какого метода идёт речь, какие концепты используются в разговоре, концепты ведь редко используются по одиночке! Нужно смириться и считать, что окружающие вас люди говорят не столько на иностранных языках, но когда они находятся в каких-то деятельностных/культурных/профессиональных/проектных ролях, то используют хитрые диалекты с хитрыми значениями каких-то вроде бы знакомых слов (как в случае «командировки», надо быть внимательным). Это миф, что под словами естественного языка (даже если это слова-термины) скрываются в речи разных людей в разных ролях одни и те же концепты (места в пространстве смыслов³²). Особенно это верно, если говорим о переводах на русский! Переспросите собеседника, чтобы понять, как он употребляет какой-то подозрительный вам в плане его значения термин в своём профессиональном диалекте — пусть приведёт какие-то примеры ситуаций, где ему нужно будет использовать это слово (не просите дать определение! Это бесполезно, а часто даже вредно). Всегда помним, что собеседники вовсе не обязательно используют термины в тех значениях, в которых вы привыкли — и когда вы им эти термины говорите, они вас поймут не так, как ожидаете, и когда они вам говорят эти термины, вы их поймёте не так, как они ожидают. Термины важны! Выбирайте слова, когда говорите! Думайте, что значат термины, которые слышите от собеседников!

• Когда становится понятно, какую деятельностную роль играет собеседник, то можно восстановить по слову-термину его понятие/концепт. Мы прицельно используем слова в качестве терминов для понимания или высказываний — уже зная с использованием других упоминавшихся слов-терминов, в концептах какой дисциплины искать этот концепт. Понимание термина при слушании/воспринятии и чтении, а также употребление вами термина в речи или на письме при высказывании обозначаемого концепта сильно зависит от того, какую деятельностную роль сейчас отыгрывает ваш собеседник — то есть о концепте вы можете судить, рассмотрев эту роль и используемый этой ролью метод. Если речь идёт о «балансе», то вы сначала по другим словам-терминам в речи должны понять, что речь идёт не о балансе административных сил в правлении компании (бытовое использование слова, вряд ли тут была какая-то «теория/дисциплина»), не о балансе спроса и предложения (роль экономиста, термин из дисциплины экономики), а бухгалтерском балансе (термин из дисциплины бухгалтерского учёта). И дальше вы должны говорить с этим человеком (пока он находится в выявленной вами его роли), используя его диалект. Продолжайте говорить на его языке. Переучивать исполнителя роли на предпочитаемый вами для обсуждения ваших предметов интереса язык и нельзя, и вредно: вы разрушите язык, на котором исполняющий профессиональную роль человек имеет максимальную интуицию про свою предметную область — если у него есть эта интуиция. Если играет деятельностную роль случайный человек (или ненастроенный AI), то внятного профессионального предмета интереса у него нет, важных для него характеристик системы и предпочтений в них он не знает, «роль не выучил», слов из роли не знает, то есть профессиональным диалектом не владеет, интуиции его нет, а если и есть, то она ошибочная и т.д. — тогда или меняйте исполнителя роли на другого исполнителя, или уж учите какому хотите диалекту, вложите ему в уста ваши любимые слова для каких-то концептов. Ну, или прекратите обсуждение, оно всё одно будет бесплодным: если это «случайный прохожий в интернете», прекращайте разговор, уходите.

Определения: гробик для умершей мысли

Помогут ли нам в понимании смысла/концепта, стоящего за словом, «словарные определения»? Приведение в руководстве глоссария, словарика? Нет, словарные определения не помогут! Об объекте ничего нельзя сказать, кроме того, как он соотносится с другими объектами. Определения чаще всего строятся «по Аристотелю», как родовидовые определения — определяется, какого рода объект, а затем его характерные отличительные признаки как вида для этого рода (отношение специализации). «Апельсин — это вид рода цитрус семейства рутовые, а также плод этого дерева». В жизни такие определения помогают мало, ибо разные люди выделяют разные характерные видовые признаки, полезные для разных вариантов использования понятия, а отношения их интересуют отнюдь не родовидовые, а часть-целое, реализации, классификации и т.д. Получаются всё время ситуации работы с определениями, похожие на описываемые в анекдоте: «Чебурашка, как бы тебе объяснить, что такое вертолёт? Апельсин знаешь? Так вот вертолёт совсем на него не похож!».

Значение слова определяется не его определением, а его употреблением в контексте языковой игры³³. Нейронная сеть человека выучивает значения слов в контексте их употребления, на примерах использования в каких-то методах/практиках/культурах. Единственный способ уяснить себе значение понятия — это получить множество примеров его использования в каком-то практическом/деятельностном/культурном/стилевом/«применения метода работы» контексте говорения, каждый новый пример использования будет уточнять область значения этого понятия в данном контексте. Определение тут не поможет, но только запутает: чаще всего с определениями поступают просто как с поводом дать несколько контрпримеров к этим определениям, причём эти контрпримеры чаще всего будут указывать на другие контексты задействования обсуждаемого метода/практики.

Системное мышление не сводится к математике, хотя в последние годы физики и дали математическое обоснование для многих замеченных в разных предметных областях общих закономерностей поведения систем, ведь системы — это прежде всего физические системы. Дать строгое физическое, а в рамках физического и математическое определение его понятиям не получится.

В естественном языке и даже в формальных языках всё равно будет присутствовать неопределённость в понятиях, неопределённость в присвоении типов. Хотя эту неопределённость можно снимать разными методами до бесконечности, но она останется. Выпячиваться разными ролями для одной и той же системы будут разные свойства, одними и теми же словами будут называться разные системы, ибо каждая роль имеет собственный метод/культуру/стиль работы, задающий его типичные ситуации, и поэтому слова в определениях будет использовать по-своему.

Мы не будем давать поводов путаться в «определениях», а потом разбираться с их противоречивостью, недостаточностью, неточностью, неизбежной многозначностью, искажением при переводе с одного естественного языка на другой из-за отсутствия в другом языке каких-то понятий и соответствующих им терминов.

В системном мышлении «определения из глоссария» часто — лекарство, оказывающееся болезнью. В ситуации недоговорённостей по терминологии используйте не определения, а выработанные в современной философской логике приёмы:

• Если вы (или ваш собеседник) не хотите изменить что-то в физическом мире (и для этого объяснить, то есть разобраться с причинами и следствиями), а просто «найти истину» в порядке любопытства, то спор надо заканчивать: споры про «истину» и «про термины» теоретически бесплодны. Если непонятно, как вы будете использовать термины для какого-то действия, изменяющего мир (а не изменяющего описания мира, какая разница какое описание мира, если сам мир не изменяется, «бумага всё стерпит»!), то можно и не договариваться, незачем ведь договариваться: мир не изменится и от того, что хоть как-то договоритесь, и от того, что не договоритесь. Если от результатов спора физический мир не изменится, то можно не волноваться, прекратить спорить и разойтись сразу, не тратить время впустую. Но если мир от результатов спора изменится (оба договорились о совместных действиях), продолжаем спорить и договариваться о следующих шагах, следующих действиях, искать объяснения (то есть обсуждать причины и следствия).

• при описании малопонятного идите не к более общим понятиям (путь «словарного определения» по Аристотелю), а «заземляйтесь» (grounding): описывайте физический мир. Уход в более общие понятия и описание непонятного как специализаций (аристотелевские определения «X это Y с такими-то особенностями») — тупик. Чтобы договориться, нужно конкретизировать, а не абстрагировать — не сводить к известному спорщикам общему, а сводить к известному спорщикам физичному. Для частного подразумевается противостоящее ему плохо определимое общее или обсуждается непонятно как реализованная в физическом мире «функциональная роль». Абстрактные понятия — это чаще всего ролевые/функциональные объекты, они отсылают к какому-то поведению. Поведение обсуждать всегда сложней, чем статичные физические объекты, ведущие себя как-то вещи. Поэтому для каждого ролевого объекта подставляем в виде примера какой-то понятный конструктивный/материальный объект (вещь), играющий роль функционального объекта — и обсуждаем его поведение, оно сразу будет понятно.

• на время разговоров о терминологии сам термин табуируйте³⁴ (всё равно его использование не ведёт к пониманию, и только замедляет дискуссию), вместо него давайте развёрнутые формулировки. Если вам нужно продолжать разговор, а слово собеседнику явно непонятно, то продолжайте дискуссию без этого термина! В дискуссиях не про термины, а про дело, термины нужны просто для того, чтобы обсуждение было компактнее, но сам спор о терминах убирает все преимущества использования термина, без него оказывается проще. Если спор превращается в спор о терминах (про «истину», и «как правильно называть», а не про «что делаем»), то это тревожный симптом бесплодного спора, немедленно прекращайте спорить и выходите из разговора.

При объяснении незнакомых понятий через другие незнакомые понятия помогает понимание «понятийных расстояний»³⁵. Эти расстояния обычно короткими не бывают: попробуйте объяснить третьекласснику, как строить вольт-амперную характеристику для тиристора. Расскажите ему про вольт, ампер, характеристику и что такое тиристор. Это чистое враньё, популизм про «настоящий профи всё может понятно объяснить даже ребёнку». Вы же не верите в сказки? Чтобы объяснить что-то сложное ребёнку, надо этого ребёнка учить много лет, чтобы он стал образованным. Ребёнок станет за это время взрослым.

С третьеклассником и объяснениями для него сложных понятий все всё понимают, но два профи часто свои «тиристоры» и прочие сепульки пытаются всё-таки «определить» в трёх фразах — разница в возрасте ведь небольшая, и кажется, что объяснить можно, выдавая «определения, понятные ребёнку». Но нет. Сколько определений не давай, пользы от них не будет. Бойтесь, бойтесь определений — это то лекарство, которое оказывается болезнью чаще, чем лечит. Георгий Петрович Щедровицкий любил повторять: «Определение — это гробик для умершей мысли». И он был далеко не одинок в этом, разве что говорил о недостатках определений более часто, красочно и броско, чем многие другие специалисты по методам мышления в составе интеллект-стека.

В нашем руководстве нет никакой опоры на определения, нет глоссария (толку с него?!). Последний раздел руководства по системному моделированию даст сжатое изложение онтологии системного подхода третьего поколения, но он специально носит название «Вместо глоссария: онтология системного подхода третьего поколения» и представляет собой связный рассказ с отсылками к литературным первоисточникам вместо набора определений.

Жирным шрифтом в нашем тексте выделены термины в тех местах текста, где впервые много рассказывается о концепте, обозначаемом этим термином. Конечно, в тексте руководства есть и какие-то фразы, похожие на определения, но нельзя считать их именно определениями. Потом в тексте руководства для этих же терминов и обозначаемых ими понятий обязательно будут другие фразы, тоже похожие на определения. А потом ещё и ещё раз: текст наставления тренирует вашу нейронную сетку в мозгу, формирует в ней значения для незнакомых слов, ведёт языковую игру.

В пространстве смыслов для вас с каждым словоупотреблением всё чётче и чётче определяется место понятия, скрывающегося за термином и его синонимами. Ещё ведь в терминологии бывают и синонимы как термины из других контекстов, с другими оттенками значений и другими ассоциациями. Но употребления терминов — это всё не определения, нет. Результат такой понятийной работы по тренингу нейронной сетки живого мозга развёрнутыми текстами с использованием слов в деятельном/культурном/практическом/трудовом контексте выполнения работы каким-то методом (всё по Витгенштейну: смысл слов определяется их употреблением! не определениями!) достигается в ходе обучения, и он обычно хорош. А от определений в обучении, в спорах и везде в общении (если только речь не идёт о математике!) результат — только споры и просьбы уточнить/изменить определение.

Системное мышление — про жизнь, это не математика, где у точек нет размера, а параллельные линии не пересекаются даже в бесконечности и длины они тоже бесконечной. В жизни всё по-другому, в существенной мере определяется нейронными сетями и нейросетевыми представлениями, поэтому попытки сразу перейти на строгие формализации обречены на провал. Системное мышление не математично (в той мере, в какой это не математика, описывающая пространство смыслов, например, математика нейросетевых представлений в больших языковых моделях), оно про не слишком формально устроенную и не слишком формально описываемую жизнь!

Значения терминов (да и любых других слов, даже если их не называть торжественно «терминами») определяются вероятностно, а не точно — и это делается путём их употребления в разных ситуациях «из жизни», то есть язык определяется не тем, что надо что-то описывать, а тем, что надо что-то описывать для того, чтобы что-то сделать. В любой работе важны её объекты, с которыми выполняются действия метода/практики/деятельности/культуры/стиля/инженерии/труда — вот это задаёт контекст для языковой игры, в которой определяются значения слов.

Мы считаем, что ваши догадки о значении терминов из руководства (а потом ваши догадки о значениях терминов, которые вы будете встречать в рабочих проектах) будут строиться путём изучения развёрнутых текстов, описывающих разные практические/деятельностные/культурные ситуации (ситуации работы по какому-то методу), изучения разных отношений обозначаемых этими словами концептов с другими концептами, обозначаемыми другими рядом использованными словами. При определении значений слов-терминов читаем не определения, а разбираемся прежде всего с текстами и речами как наборами развёрнутых высказываний, содержащих интересующий нас термин (если даже речь идёт о фотографии или диаграмме, то всё равно дело закончится тем, что вы будете описывать их словами, и опираться на термины в этих описаниях — вы же не будете обсуждать их мычанием!).

Так что сначала всегда разбираемся со словами-терминами (обращаем на них внимание, и не по одному слову, а по использованию в контексте! Слова важны!), которые нам встретились, т.е. определяем их смысл, вытаскиваем из этих слов безымянный концепт, который имеет самые разные имена в разных профессиональных языках самых разных сообществ, придерживающихся самых разных методов работы/действий, поклоняющихся самым разным словарям (в том числе неписаным, «жаргон») и другим терминологическим стандартам — и дальше работаем с концептом (не обращая внимания на слова-термины! С этого момента начальные термины можно и заменить! Слова не важны!).

Жизнь сложна, и мы её упрощаем, рассматривая каждый раз только пару-тройку взаимосвязанных понятий/концептов (ещё и опуская длинные дискуссии о нюансах концептов, принятых в теориях/объяснениях тех или иных методов). Для этого мы уходим от дискуссий о длинных списках имён этих концептов в разных диалектах разных деятельностных сообществ. О концептах узнаём по их терминам. Термины важны! Без них беда, ничего не узнаем! Мычать нельзя, это неинформативно! Но мы никогда не придираемся к самим терминам, они для нас неважны, а важны обозначаемые ими концепты!

Задания: обходимся без определений и не спорим о терминах.

Поставьте отметку о выполнении дел:

1. Найдите литературу, которая предлагает отказаться от определений. Какие в этой литературе высказываются основные аргументы против выдачи определений для введения новых понятий в разговор? Напишите пост с эссе по поводу традиции избегания определений в текстах (речь не идёт о математических текстах).

2. Напишите пост, где дайте три примера ваших попыток преодолеть далёкое понятийное расстояние (не забудьте перед написанием поста освежить в памяти https://lesswrong.ru/w/Ожидая_короткие_понятийные_расстояния, эта работа была упомянута в предыдущем подразделе).

3. Вспомните десяток ваших последних дискуссий. Какие из них были «спорами о терминах» и поэтому заведомо бесплодны? Напишите об этом пост.

Как выбирались термины для наших руководств

Наука традиционно порождала новые термины (обозначения для появляющихся новых понятий) двумя способами:

• Бралось обычное («бытовое») слово, и нагружалось специальным («научным») значением. «Работа» в физике — отнюдь не «работа» в бытовом значении этого слова. Более того, «работа» в тексте наших руководств — это тоже не бытовое слово. Так, нельзя путать «работу» и «метод/практику/деятельность/труд», это не синонимы. Более того, кавычек при этом не будет — вы можете не заметить, что это термин! Работу и практику путать в мышлении нельзя (это будет выглядеть примерно так, без кавычек и указания уточняющих типов, просто работа и практика, легко перепутать). И работа, и практика ещё и оба означают поведение, общий для них тип. Но это разные подклассы одного класса «поведение». «Работа» и «практика» тут термины со строгой/формальной типизацией, и они разных типов! «Бытовое слово» как «термин со специальным значением в каком-то методе» самый частый способ, но он легко приводит к путанице со словами из бытовой речи, ибо это же «ложные друзья переводчика» при переводе с научного языка на бытовой и наоборот.

• Чтобы сделать речь точнее, термином делалось слово, для которого в бытовой речи не было известных значений. Для этого необычное для родного уха слово бралось из иностранного языка (чаще всего — с греческим или латинским корнем) и нагружалось специальным значением. Сегодня в русском языке прихватываемым словом может быть английское слово, а не латинское или греческое — в русском-то оно бытового значения не имеет. Но тут тоже не без проблем. Если вы говорите греческое слово «эпистемология», то его нужно разъяснять, и придётся разъяснять долго, задавая «словоупотребление в контексте языковой игры в каком-то деле». А «учение о том, как делать исследования» — вроде сразу понятно, о чём идёт речь, но не факт, что под этими словами будет понята именно «эпистемология», с равным успехом это может оказаться «гносеология», и в ней вы вдруг встретитесь не только с научными исследованиями в целях познания мира, но и с художественными и богословскими «исследованиями». В эпистемологии художественного и религиозного познания мира обычно нет, а в гносеологии они обычно есть. Поэтому-то и используются очень редкие слова, чтобы не путаться в близких, но всё-таки разных значениях слов.

У нас в руководствах термины выбраны (в том числе при переводе иноязычных текстов — стандартов, методик, учебников) для максимизации понятности их употребления в деятельности. При выборе терминов учитывалось: кто поймёт это слово, из какого он профессионального сообщества, на каком диалекте предпочитает говорить? Это другой принцип, нежели «взять термины из близкого авторам стандарта и игнорировать все другие варианты».

Например, мы легко можем использовать в руководствах жаргонные слова. Скажем, «айтишник», а не «программист» — ибо нас заботит не только красота речи и привычные термины, но как можно более точное указание на значения терминов в реальном мире. Ведь «программист» более узкий термин, чем «айтишник». Администратор базы данных, модельер данных и инженер данных, системный администратор, IT-архитектор, электронщик — все они не программисты, но айтишники. Можно было бы слово «айтишник» заменить словом «компьютерщик» — кому-то это было бы ещё понятней, но кто-то стал бы возмущаться. С учётом всего этого мы могли бы написать программист/айтишник/компьютерщик — чтобы никому не было обидно и было бы понятней, какое значение всех этих терминов мы имеем в виду.

Бывает и так, что определённый термин, значение которого очень легко понять неправильно, уже закрепился в языке узкой профессиональной группы. Например, таков перевод «управление» для термина governance. В таких случаях в наших руководствах будет использоваться наш собственный вариант, который ведёт к меньшему числу ошибок понимания. Например, governance (в руководстве по системному менеджменту) будет переводиться как «подконтрольность» или «поднадзорность» (или даже «контроль» и «надзор», или даже «присмотр»), и никакие словари и стандарты тут не указ. Похожая ситуация с frustration. Это не «психологическая фрустрация», а геометрическая неустроенность/неустаканенность. Поэтому никаких «фрустраций» в переводе тут не будет, они ведь только будут сбивать с толку.

Если какой-то «процессный стандарт» (например, системноинженерный ISO 15288:2023) под словом process имеет в виду концепт, в различных других местах обозначаемый как метод/method/практика/practice (характерной для процессов развёртки во времени в этом «процессе» из ISO 15288 нет, там перечисляются именно «методы/практики/процессы жизненного цикла», это стандарт не успел отразить метод «непрерывного всего»), то в нашем руководстве это будет «метод работы», а не «процесс». Если вы попали в сообщество людей, исповедующих «процессный подход» и говорящих на диалекте, используемом в этом сообществе, смело используйте слово «процесс» или «рабочий процесс», или «организационный процесс» (но лучше бы не «бизнес-процесс», выход уборщицы на мытьё полов — это явно не «бизнес-процесс», а в государственных организациях «бизнес» тоже не поощряется) вместо слова «метод» — но знайте, что при этом вы теряете информацию по различению процессов (с пошаговой развёрткой во времени) и методов работы (без такой развёртки), и речь ваша будет время от времени вызывать недоумение: тогда не ленитесь уточнять значение использованного вами термина. Если мы различаем работу и метод/практику (а мы будем различать!), то труд — это работа или метод? Чаще всего мы выбираем, что труд — это функция/практика/культура/способ/метод работы (именно на это указывает термин «разделение труда», division of labour с акцентом на «разделение рабочей силы по видам труда»), а не работа. И поэтому в наших руководствах мы будем стараться не считать труд и работу синонимами. Но вы легко можете найти такое сообщество, где их различать не будут, и вам нужно будет в ваших разговорах в этом сообществе это учитывать.

Обычно за одним и тем же термином даже в одном речевом сообществе оказывается закреплено множество разных значений, поэтому уточнить значение даже очень распространённого термина никогда не бывает лишним. Например, Andries van Renssen выделил³⁶ следующие часто используемые сообществом айтишников значения для термина «функция» (function):

• подтип активности (поведения), процесса или события;

• некий объект, находящийся в определённой роли или сделанный для определённой роли;

• сама роль объекта (обычно это роль конструктивного/материального объекта, вещи), участвующая в активности (поведении). Играемая роль (функциональный объект) и конструктивный/материальный объект, играющий роль — это разное! Роль — Гамлет, играющий эту роль объект — Высоцкий;

• указание на корреляцию/зависимость, обычно как на физическую связь между какими-то аспектами: «если высота растёт, то давление падает»;

• математическое отношение между числовыми объектами, определяющее их отображение друг на друга/mapping.

Это означает, что часто вместо слова «функция» можно использовать слово «действие», или «роль», или даже «зависимость» — и разговор от этого станет точнее.

Часто встречающийся термин «мета» (meta) используется в шести разных значениях, выражая шесть разных типов отношений³⁷:

• экземпляризация (отношение типа и экземпляра);

• группирование (отношение типа и подтипа), оно же категоризация (философская, а не из теории категорий, термин «категория» любим самыми разными речевыми сообществами, и обозначает в них разное!);

• описание (отношение описания и описываемого объекта);

• применение/стереотип (отношение шаблона и его воплощения);

• варьирование (отношение основной модели и кастомизированной);

• реализация (отношение абстрактного синтаксиса и соответствующего ему выражения. Это в информатике, ибо цитируемая работа относится к информатике. Но помним, что у нас будет и другое значение термина «реализация» — это отношение выполнения роли функционального объекта каким-то конструктивным объектом).

Поэтому каждый раз, встречая слово «мета» нужно разбираться, что именно из этих шести значений имелось в виду.

Никогда не зацикливайтесь на выбранных другими конкретных словах-терминах! Слова-термины крайне важны, ибо кроме них у нас ничего нет для общения. Но слова как цепочки букв в письменном тексте или последовательности фонем в речи никогда не однозначны, они лишь «ярлыки» на понятиях. Каждый раз пытайтесь понять, о чем в действительности идёт речь, какое значение слова имелось в виду в каждом конкретном случае, добирайтесь до концепта/понятия/значения термина. Слова-термины не так уж важны, они нужны только для того, чтобы добраться до значения или понять, о какой предметной области мы вообще разговариваем!

Использование терминов из стандартов не гарантирует однозначного понимания собеседником, но и использование многозначных слов не обязательно ведёт к сложностям. В наших руководствах не будет как попыток дать точные определения, так и попыток выбрать «правильные термины» для понятий. Мы постараемся передать понимание наиболее важных понятий в развёрнутых описаниях и предложить разные слова, которыми их можно обозначать. На вопрос «сколько будет дважды два?» будут приниматься ответы и IV, и 4, и «четыре», и four. Но не нужно обольщаться: ответы «горшок», 5, «per aspera ad astra» — приниматься не будут.

Вопросы. Терминология

В одной книжке по системной инженерии конструктивный объект называют компонентой, а функциональный — модулем, а в другой книжке конструктивный объект называют модулем, а функциональный объект — компонентой. Авторы пишут примерно об одном и том же, только используют для этого прямо противоположные термины. Какой книжке верить?

--- Не верить никакой, ибо сами не знают, о чём пишут, если так вольно поступают с терминами. Перед написанием книжки они должны были справиться с каким-то общепризнанным словарём или стандартом. ### Нет, верить можно обеим книжкам. Просто авторы пользуются разной терминологией, но разные слова обозначают одни и те же концепты. А ещё можно ожидать, что найдутся разные словари и стандарты, все они будут «общепринятыми» в разных сообществах, и в них можно будет найти совершенно разные определения терминов «модуль» и «компонента». В некоторых даже отдельно укажут, что «компонент» и «компонента» — это синонимы!

+++ Верить обеим книжкам, только каждый раз пытаться понять, какое значение скрывается за этими терминами. ### Да, разные книги (и даже разные стандарты) вполне могут использовать одни и те же слова-термины в прямо противоположных значениях, даже если их авторы хорошо знакомы с предметной областью.

--- Найти стандарт, определяющий слова, и верить той книге, в которой используются определения по стандарту. Другой книге не верить. ### Нет, вполне может существовать и другой стандарт, и какой-нибудь словарь, в котором термины определяются и как в другой книге. Или книга может оказаться такой, что после неё именно эти значения слов попадут в очередные стандарты и словари. Нет повода не верить другой книге только из-за выбора терминологии.

Определение программного средства из п. 2 разд. 1 ГОСТ 28806-90: «Объект, состоящий из программ, процедур, правил, а также, если предусмотрено, сопутствующих им документации и данных, относящихся к функционированию системы обработки информации. Примечание - Программное средство представляет собой конкретную информацию, объективно существующую как совокупность всех значимых с точки зрения её представлений свойств каждого из материальных объектов, содержащих в фиксированном виде эту информацию». Укажите верные утверждения по поводу использования термина «программные средства» в нашем руководстве по системному мышлению:

--- Авторы руководства обязаны использовать ГОСТ 28806-90 и поэтому в руководстве используется термин «программное средство» (по ГОСТ 28806-90) ### Нет, авторы руководства не обязаны использовать какой-то ГОСТ или иной международный стандарт или публичный документ, или учебник, или монографию, или статью, где вводится какая-то терминология. Поэтому будут использовать также и другие термины, если не ожидается проблем с их восприятием — «софт» (и даже «софтина»), software, программа, приложение, хотя также может быть использован и термин «программное средство».

--- Авторы руководства не поощряют использование канцеляритов из различных ГОСТов, поэтому термина «программное средство» в руководстве не встретишь. ### Нет, у авторов никаких предубеждений к использованию терминов из различных стандартов и публичных документов нет. Термин «программное средство» вполне можно встретить в руководстве по системному мышлению, равно как встретить и самые разные другие формальные и неформальные термины из стандартов, публичных документов, самой разной другой литературы.

--- Авторы руководства знают о существовании термина «Программное обеспечение» из самых разных переводных ГОСТов, например, ГОСТ Р 56713-2015 (ISO/IEC/IEEE 15289:2011) и используют его, потому что это перевод английского термина software. ### Нет, в разных ГОСТ переводчики очень по-разному переводили термин software, а у авторов руководства нет предубеждений по преимуществу каких-то одних стандартов над другими.

+++ Авторы руководства используют самые разные термины для программного обеспечения, программных средств, софта, программных приложений, компьютерных программ — и даже могут в одном месте использовать несколько синонимов, чтобы быть понятными разным словарным сообществам. ### Да, термины сами по себе не важны, важно их значение. Авторы руководства используют самые разные термины для обозначения того же, что в ГОСТ 28806-90 называется «программное средство».