Без заголовка
Замечательная реплика: "Я сюда начал вставлять ещё кругозор (ибо без кругозора невозможно куда-то вставиться со своими навыками: не замечаешь окружения, не понимаешь, что оно делает)"
В социальной психологии часто вспоминают про "коллективную память", "культурный код", "ментальную реконструкцию". А все эти штуки создаются как раз абсолютными гуманитариями: художниками, композиторами, писателями и драматургами, ещё хуже - поэтами. Историки пишут научные статьи, а эти рисуют красивые/ужасные/героические/уничижительные мифы, имеющие мало общего с реальностью, хотя и похожие на неё. Но которые и есть самоиндетефикация социума/нации. Говоря на нынешнем казённом языке: "скрепы".
Любой социум - это его история, возведённая в степень его географии. А человек - всегда часть социума, как бы он не изворачивался. И должен общаться с окружением на его языке. Т.е. быть частью его культуры. А литература в течение тысячелетий, начиная со сказаний о Гильгамеше, была главным каналом культурной ретрансляции. Другие каналы: изобразительное искусство, музыка - играют в этом деле вспомогательную роль. Кино, которому всего-то сто лет, конечно занимает в современной культуре важное место, но и ему (пока?) не сравниться с художественной книгой.
Вьюнош уже перерос и папу, и маму. И совсем недолго осталось до того времени, когда он "заиграет в прятки" не с папиной женой, а собственной. И жена эта будет не менее интересной, чем мама и папа. Но что будет у них общего, кроме квартиры и детей? О чём они будут спорить и переживать? О рэп бормотаниях начала XXI века? Об интригах хороших/плохих "Дозоров"? О творчестве Монеточки?
Куррикулум современной российской школы трудно назвать адекватным современности. Однако та его часть, что относится к русской литературе XIX-го века, а это и есть программа 10 класса, разработана очень неплохо. Это если исходить из постулата: "В школу приходят учиться думать".
Почему-то этот постулат редко соотносят с уроками литературы. Хотя, например, в физике, химии, математике принимают безоговорочно. Конечно, прежде чем начать "думать", надо научить "смотреть" и "видеть". На "естественных" уроках этому учатся во время демонстраций опытов и лабораторных практикумов. В куда более сложных, "противоестественных", дисциплинах, где лабораторные опыты невозможны, приходится приучать вглядываться в жизнь. И приучаться отсекать, своеобразной бритвой Оккама, из этих наблюдений внешний антураж, всю эту суету: богов, гоблинов, замки, кареты, фраки и мундиры - всю мишуру жизни, и видеть главное - людей, истинных героев. Чтобы и в 15 лет стало понятна вечность проблем, которые ждут не дождутся школяров за воротами школы и дома. И простыми дидактическими сюжетами здесь не обойтись: они спрофанируют само это знание.
У курса школьной литературы есть ещё одна важная задача: научить школяра правильно задавать вопросы к жизни. И вот только после такой подготовки можно приступать тому, что мы называем "думать" над литературным произведением.
Гуманитарное знание куда сложнее "естественного". Как намного сложнее самого навороченного компьютера простейшая дрозофила. Но упростить, конечно, можно. Называют же в начальной школе таблицу умножения "математикой". Или тот же Кирсанов, друг Базарова, считал "народностью" декоративный лапоть на своём письменном столе.