Без заголовка

По ссылке очень интересный разговор. Отлично масштабируемый и, как говорят литературоведы, с "открытым финалом". Со своей стороны хотелось бы обратить внимание участников разговора на географический аспект этой самой коннекционистской проблематизации. (Кто о чём, а педикулёзник о водных процедурах). Такой поворот вытекает из логики этой науки, науки о пространственном взаимодействии. Для географов системность мира при коннекционном взаимодействии актуализируется наиболее ярко. В географических парадигмах научный анализ, что природных ландшафтов, что социальных, становится возможен лишь при понимании цельности и неделимости природы и общества, их взаимодействии. И отнюдь не только в биосферном аспекте. Просто, биологи и экологи раньше начали и дальше продвинулись в этом направлении. Например, взаимодействие рельефа нашей планеты, её сложного перемещения, солнечного излучения , атмосферы и Океана породило не просто погодные флуктуации, но и климат, как долговременный феномен. Взгляните на карту океанских течений (это наиболее зрелищный климатический эффект): прогретые на экваторе водные массы в виде тёплых течений отправляются к полюсам, а холодные - к экватору. На лицо тот самый аутопоэзис, который, как вставная новелла, самопроизвольно возник при обсуждении и придал обсуждению очень интересный поворот. Взаимопроникновение культур и других социальных феноменов на их границах описано в тысячах географических монографий. Кстати, машиночеловеческие/машиносоциальные интерфейсы - явления того же порядка И так происходит при любом контакте любых географических компонентов, природных и/или социальных, в любой холархии. Именно в области контактов, синергетического взаимодействия стейкхолдеров, часто неожиданных или появившихся как результат контакта, и возникает эффект эмерджентности, нового качества, метасистемного перехода. Здесь, не покидая метасистемы как таковой, формируется новый мир. В биосфере на контактах различных, по своему происхождению и сущности, систем возникают переходные структуры: мембраны - сложнейшие конструкты, решающие самые разные задачи. В ландшафтах они соответствуют границам: опушке, побережью, эстуарию, предгорью. Это наиболее изменчивые и богатые ресурсами территории. Именно их, чаще всего и выбирали люди при освоении новых мест, превращая их в ландшафты антропогенные. При таком освоении, людям, зачастую, приходилось овладевать иными навыками взаимодействия со средой (т.е. отказываться на новом месте от прошлого опыта, от "модульности"). Или осуществлять новые "сборки" старых навыков и концептов, перенимать опыт других. Что вполне реализуемо и при контактах людей и роботизированных систем. Но, по большому счёту, сама реакция и последующая рефлексия человека на события окружающей среды: природной, социальной, техногенной, - является примером такой мембраны, предельно кастомизированного интерфейса. Который, восходя по иерархии, преобразуется в теорию, а затем и в философию. Мне показалось вполне справедливым появление в той дискуссии метафоры Бейтсона про слоновье дерьмо. Но хочу обратить внимание на то, что это дерьмо остаётся таковым совсем не долго. Оно превращается в гумус и даёт жизнь тысячам организмов: попробуйте сосчитать всё живое вещество в одном кубометре экваториальной почвы. Посмотрите, на то, чему это дерьмо даёт жизнь, на заросли слоновьей травы: Изображение — открыть источник И вокруг каждого ростка живут тысячи существ, в том числе с органикой внутри них. Кстати, если слоны пасутся возле кофейных плантаций, то слоновье дерьмо для их хозяев - большой профит. Вывод: нет ничего более практичного, чем хорошая теория и теория теорий - философия.